— Я — нырять! — приподнимается Женя. — Кто со мной?

— Ой… нет… — мне лень. — Окатиться ледяной это да, но сибирские реки — это перебор.

— Там ниже нуля… — вздыхает Лёха.

— Слабак… — шепчет мне Женя провокационно.

— Зараза… — ныряю рукой между бедер, чтобы ущипнуть за чувствительные места.

Со смехом, уворачивается, соскакивая на пол. Простыня сбивается. В трусиках…

Мелькнув на долю секунды голой грудью, обматывается обратно.

— Упс!

Надежда презрительно морщится.

Женя сбегает.

Моя умная девочка выбрала тактику полного игнора, чтобы не выносить Лёху еще сильнее.

Я не могу позволить, чтобы она лезла в воду одна. Там течение, уже темно и вода действительно ледяная. Мало ли…

— Михей… ты же морж… сходи с Женей…

— Не, Андреич. У меня массаж… и радикулит. Сегодня это твоя беда.

Ну пи**ц…

Выхожу за ней.

Скинув простыню на стойку для рыбацкой сети, она с визгом залетает в ледяную воду.

Меня сводит от одного только вида.

Но тормозить себе дороже, тело остынет и это моржевание совсем потеряет свой кайф. Залетаю следом за ней.

Твою ж…

Окунаюсь.

— Быстро на берег!

Прибью эту дрянь!

Вылетаем обратно.

— Ты мой герой! — смеется.

Кожа горит, сердце колотится… Ладно. Хорошо… Живи, детка!

От света тусклого фонаря ее грудь становится более выраженной, приобретая необычный силуэт. Веду пальцем, обводя твердый сосок. Она еще часто-часто дышит после наших ледяных процедур.

— Погреть тебя?… — поднимаю глаза.

Обнимает, отыскивая мои губы…

Уже холодно… но мне не хочется отрываться от неё… Не могу насытиться до сих пор этими губами. Иногда мы целуемся часами, как подростки… просто целуемся… Мне и сейчас хочется… Но моя девочка дрожит.

— Беги, — разворачиваю ее к дому. Прикрыв руками грудь, вышагивает, виляя бедрами.

Для меня…

Красота!

Подхватываю ее простыню. Догоняю у входа в предбанник. Там заманчивый диван… Входим.

— …пялиться на эту шлюшку!

— Надя! — рявкает Лёха.

Наш диван занят. И не совсем по назначению. Надежда уже одета.

Укрываю Женю простыней.

— Поехали домой! — продолжает она, игнорируя наше присутствие.

Женя вдыхает поглубже.

— Тихо, — подталкиваю ее в парилку. — Я сам. Иди, грейся.

Вмешиваться в семейные разборки занятие неблагодарное. Но ремень могу одолжить.

Накидываю куртку.

— Лёх, можно тебя на пару слов?

— Нельзя! — разворачивается она.

— Со всем уважением, Надежда… — начинаю терять терпение. — Но я обращался не к Вам.

Показательно перехожу на Вы.

Лёха надевает брюки.

— «Друзья»! — выплевывает она. — Тоже мне… Приличных нет что ли? Крутитесь вокруг этой девки!

— Олег, — качает головой Лёха. — Извини. Дура…

Накидывает куртку. Достает из кармана брелок от машины.