Надя же… Какие-то абсолютно неуместные банальные комментарии, переходы на личности, демонстрация своих недовольств, постоянное встревание в мужские разговоры… И совершенно необоснованное мещанское чванство! Не выношу таких женщин. Я нем только из уважения к Лёхе. Он даже не сглаживает… терпит. Кипит и терпит.

— Она всегда такая?

— Какая?"

"— Ты хочешь, чтобы я назвал вещи своими именами?

Не хочет…

— В последние пару лет — да.

— А твой смысл этих отношений в чем?

— Да нет уже никакого смысла. Привычка… комфорт… Хотелось бы добавить и «регулярный секс».

— Не буду скрывать, меня удивил твой выбор. После Крис…

— Да в этом-то и дело. Хотел найти что-то совершенно противоположное. Зрелую, спокойную, верную… Чтобы семья там, определенность… Дети… И даже хрен с ним, что не такая звезда, зато только моя. Но… везде свои подводные камни.

— У Крис ребенок… знаешь?

— Нет.

— Замужем… ребенок… вроде помладше, чем у Жени. — вспоминаю фотки из сети. — Девчонка тоже.

— Вот так, б**ть… Не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

— Скучаешь по ней?…

— Адски… Прав ты тогда был, Олег, во многом. Мог бы — переиграл всё. Вы поддерживаете общение?

— Редко…

— Привет передай ей. Горячий. Из Сибири.

— Передам.

Жар отключает мозги. Говорить лень. Кайф…

— Девочек вызывали? — заглядывает Женя.

— Ага… — Михей. — Массажисток.

Лена кладет руки ему на спину.

Довольно что-то ворчит.

Отодвигаюсь глубже к стене, переворачиваясь на живот. Рядом ложится Женя.

— Жара тут у вас… — подтягивает простынь выше, обнажая бедра.

— Погрейся, детка.

Незаметно поглаживаю ее по бедру.

Леха искоса смотрит за моей рукой. Приподнимаясь на локтях разглядываю Женю. Глаза закрыты… Губы расслабленны… По коже струйками бегут ручейки пота… Ведет плечами, устраиваясь удобнее. Завернутый конец простыни на груди расслабляется. Тонкая белая ткань скользит… Кладу руку на грудь, предотвращая аварию. Выгибается навстречу. Рефлекторно сжимаю…

Тихий вскрик, переходящий во что-то среднее между хихиканием и мурлыканием. Простыня скользит с бедер еще выше.

— Ты же в трусиках? — шепчу ей. — Если нет, то еще десять сантиметров и откроется шикарный вид на твои прелести.

— Проверь… — улыбаясь одергивает простыню, но она снова скользит по бедрам.

Облизываю соленое плечо…

Лёха рассматривает, скользя взглядом по длинным, согнутым в коленях, ногах. Закрывает глаза, и тихо возмущаясь, переворачивается на живот. Да… реакция заметна. Сидящая внизу Надежда её не оценит.

— Вспомнил, Лёх?.. — припоминаю его недавние жалобы и наш совместный сексуальный опыт.

— Аронов… Отвали… — страдальчески.

До Жени доходит, мы тихо смеемся.