Они помогают формировать мечты. Развивают. Дарят отдых. Поддерживают, когда мы одиноки. Настоящие друзья, которые не предают, — как загипнотизированная, слушаю его голос. Он капля за каплей просачивается внутрь меня, действуя, как хорошее успокоительное. Удивленно моргаю лишь когда на полку встает последняя книга, та, что я держала в руках.

Алексей Олегович улыбается, шуршит пакетом, комкая его.

— Собирайся. Мы идем гулять.

— Мы?

— Да. У тебя десять минут на сборы. Если что, там холодно. Я пока с мамой твоей пообщаюсь, — он выходит из моей комнаты. Смотрю на закрывшуюся дверь, на полку с книгами, снова на дверь.

Еще раз моргаю и иду к шкафу.

Вытягиваю оттуда белый свитер. Сердце сжимается. Мой гардероб состоит из вещей, купленный Кириллом. Этот чертов сводный даже тут меня не отпускает! Он везде! В голове! На дурацких полках!

Иду в мамину комнату и ищу в ее шкафу, что могло бы мне подойти. Вешаю на плечо ее длинный серый свитер. Брюки ищу дольше. У меня немного шире бедра и побольше попа. Были стрейч… нашла! Она все равно их не носит, а мне должны подойти.

Переодеваюсь в ее же комнате и куртку беру тоже ее.

Старенькая. Да и плевать. Зато пахнет мамой, а не Толмачевым.

Выхожу на кухню. Мамочка, увидев меня одетую для прогулки, улыбается.

— Спасибо вам, Алексей, — говорит моему преподавателю.

— Не за что пока. Мы недолго. Я приведу ее домой. Не беспокойтесь."

"По очереди обуваемся в нашей маленькой прихожей, выходим в подъезд. Он идет чуть впереди, иногда оглядываясь и проверяя, спускаюсь ли я следом. Выходим из подъезда. Я вдыхаю свежий воздух, успевший насытиться особенной морозной сладостью. Голова начинает кружиться. Я так долго не выходила.

Даже окно не открывала. Алексей Олегович терпеливо ждет, пока я надышусь. Предлагает мне согнутую в локте руку для опоры.

— Держись. Сегодня подморозило и даже голый асфальт местами скользкий. Да и ноги быстро устанут с непривычки.

— Почему? — несмело опираюсь на его руку.

— Потому что я уверен, ты провела все это время в кровати, — спокойно, без упрека отвечает он.

— Я болею, — вспоминаю свою маленькую ложь.

— Эту болезнь не вылечит постельный режим. Давай я сразу проясню. Так вышло, что я в курсе того, что произошло. Так что при мне можно не изображать последствия высокой температуры или любой другой диагноз, который ты там себе нарисовала.

— Тогда я совсем не понимаю, зачем вы здесь, — останавливаюсь. Идти и правда тяжеловато. Ноги вроде передвигаются, но будто не по земле, а в воде. Чувствуется постоянное сопротивление.

— Подумал, тебе не помешает компания, — пожимает плечами и мягко тянет меня за собой.

Мы снова идем по улице. Я смотрю по сторонам и смакую на языке свежий воздух. Присутствие Алексея Олеговича на меня совсем не давит. Должно бы.