Вместо первого боевого вылета моя первая тюремная камера, м-да. Рядом с дверью несколько кнопок. Нажал кнопку проектора, там высветилось, что Флемер Болт арестован для выяснения причин смерти Хадисона Марка и Мари Хроу. Дальше шел распорядок тюремного блока: питание, прогулки, поход в душевую и отбой. У меня вместо прогулок стоял прочерк, вместо душевой стоял прочерк. «Вот гады, даже в человека превратиться не дадут», — выругался я. Пока я стоял и складывал все известные мне выражения о пенитенциарной службе, дверь открылась, вошел сержант, надел мне наручники, вывел из камеры.

— Куда? — спросил я его. Легкий пинок в область почек намекнул, что ответа не будет. «Хрен с тобой, — подумал я, — все равно мне нечего сказать, память затерли, нейросеть хрен знает как затерли, даже не представляю как, но, видимо, я стану крайним во всей этой ситуации». На лифте мой добрый сержант поднял меня на второй этаж над землей, вывел в коридор, довел до кабинета, снял наручники, открыл дверь. Я прошел в большой, неожиданно уютный кабинет. Там было несколько дорогих мягких кресел, диван, большой, деловой стол и странно выглядевший в этом кабинете дешевый потертый стул. За столом сидело три человека. Двух я знал, один был любимый и такой доброжелательный майор Грэй, второй был подполковник Брекхан, начальник нашей истребительной группы с авианосца класса «Ноиус», третий, который сидел во главе стола, — седой крепкий мужчина с нашивками полковника собственной безопасности флота. Грэй указал мне на тот стул, который я приметил, входя в кабинет.

— Полковник Кейт, — представился седой. — Вы, лейтенант Флемер, готовы что-то рассказать или дополнить ваши показания в присутствии вашего начальника Брекхана?"

"Кроме того, что я был жутко бледный, с больной головой, мою внешность дополнял грязный, местами рваный гражданский костюм. В таком виде оказаться перед своим командиром — кумиром для пилотов-истребителей… У подполковника было более 100 боевых походов, и он считался легендой нашего флота. Я встал, посмотрел на командира и, опустив голову, сказал:

— Нет.

— Плохо, — проговорил седой. — Тогда объясните, как у вас пропала память о вчерашнем дне и что вы делали с вашей нейросетью, заодно постарайтесь вспомнить, как погибли ваши товарищи.

— У меня нет ответов на эти вопросы, господин полковник. Я четко помню только посадку в такси и как встал из медицинской капсулы у вас в управлении.

В этот момент открылась дверь, в кабинет ввалился генерал. Пожилой мужчина, широкоплечий, крепкий, лицо волевое, глаза мертвые, бесцветные, сузились при виде меня. Его лицо, кроме, может, глаз, напоминало мне Хроу, но я не был уверен.