Конечно, вы хороши собой, молоды, но именно сознание этих фактов и…

– Ну надо же, какое самомнение, вы приняли меня за влюбленную поклонницу, – рассмеялась я, – фатальная ошибка. Скорей уж я больше похожа на клювоносую птицу судьбу с железными когтями. Да и навряд ли могу считаться Джульеттой, той, насколько помню, было вроде четырнадцать лет. Мне же, как ни печален сей факт, намного больше. И я не сумасшедшая, переживающая осеннее обострение, ситуация намного хуже.

– Хуже?

– Да. Повторю, вам привет от Нины Никитиной. Знали эту женщину?

– Она умерла?

– Бог мой! Нет! С чего вы сделали подобный вывод?

– Ну… вы спросили «знали эту женщину»? Если человек жив, следует задать вопрос по-иному: «знаете ли эту женщину», поставить глагол в иное время.

Я погасила вновь вспыхнувший пожар озлобления.

– Не придирайтесь к словам.

– Интеллигентный человек обязан грамотно излагать свои мысли и доводы, даже если они глупы, – с пафосом воскликнул поэт, – вы не можете считаться воспитанным индивидуумом, пока не овладеете речью.

– А еще Нина просила передать, – ледяным тоном добавила я, – Владлен, верни бриллианты.

На лице поэта отразилось бескрайнее удивление, похоже, совершенно искреннее.

– Вы о чем толкуете? Какие алмазы?

– Не стоит кривляться, – вздохнула я, – не поможет. В кабинете стоят камеры, поэтому имеется видеозапись, Нина сохранила ее.

– Камеры?

– Да. Николай Шнеер когда-то установил у себя в библиотеке видеосистему, чтобы суметь поймать вора, который польстится на раритетные издания. Он замаскировал повсюду соответствующую аппаратуру, – шепнула я и тут же прикусила язык.

Господи, Николай скончался давным-давно, в те годы и слыхом не слыхивали ни о каких домашних видеокамерах. Не знаю, были ли они уже придуманы, сейчас Владлен расхохочется и вытолкает меня вон.

Глава 29

Но Богоявленский, похоже, разбирался в достижениях научно-технического прогресса еще хуже меня.

– Дружочек, – бормотнул он, – пойдемте в кабинет, никак не соображу, о чем речь.

Переполненная радостью, я потрусила за неожиданно сгорбившимся поэтом.

«Никак не соображу, о чем речь». Ни секунды не верю в подобное заявление, то-то мы до сих пор вели милую беседу в коридоре, а потом, услыхав о воровстве, поэт решил зазвать гостью в комнату. Да уж! Иногда человеку нет нужды произносить фразу: «Я виноват», – все становится ясно по его поведению.

– Садитесь, ангел, и спокойно излагайте, – попытался взять инициативу в свои руки Владлен.

– Верните бриллианты.

– Бог мой! Какие?

– Украденные у Нины Никитиной.