Кстати, помнишь, как в прошлый раз, когда Катя к родным уехала, ты в бульон вместо соли сахару насыпала? То-то вкусно было!

Ирка засопела, чихнула, потом осторожно пригладила топорщившиеся синтетические волоски эротического халата и пошла в коридор, но на пороге кухни она обернулась и ядовито заметила:

– Промежду прочим, оливье со сгущенкой тоже не фонтан! Сильно на любителя еда, чтой-то утром, на трезвую голову, никто остатками вашего салатика полакомиться не захотел.

Очевидно, на моем лице отразилось нечто нехорошее, потому что домработница не стала продолжать разговор, а быстро унеслась прочь.

– Во, язва, – подал голос из коридора Иван, – Дарь Иванна, а чего она вам про эротику говорила, я не понял вообще!

– Ты лучше в гараже беспорядок ликвидируй, – рявкнула я, потом глянула на часы и побежала в свою спальню.

Конечно, сегодня воскресенье и основная масса служивого люда хочет в выходной день спокойно поваляться под одеялом. Но Владлен Богоявленский так называемый творческий человек, поэтому обладает возможностью ежедневно дрыхнуть вволю. Наверное, он вообще раньше полудня не открывает глаз, однако сегодня ему придется расстаться с подушкой, потому что сейчас я нарушу мирный сон поэта.

Конечно, очень неприлично вламываться к человеку без приглашения, нарушать его покой, но на войне, как на войне, во время боевых действий об интеллигентности приходится забыть.

Богоявленский долго не открывал дверь. Сначала я подумала, что он попросту спит, и упорно нажимала на звонок, но потом в голове закопошились всякие нехорошие предположения. Владлен уже пожилой человек, судя по иссиня-бледному лицу и бескровным губам у него явные проблемы с сердечно-сосудистой системой.

Вдруг мужчине сейчас совсем плохо?

Не успела я насторожиться, как из-за двери послышалось недовольное ворчание:

– Сколько раз тебе, дуре, твердить, не беспокой меня спозаранок! Лег спать около четырех часов, работал, писал, теперь требуется восстановить силы…

Загрохотал замок, зазвякала цепочка, заскрипели петли.

– Это вы! – воскликнул Богоявленский.

– А кого вы ждали? – улыбнулась я.

– Домработницу, – растерянно ответил поэт, – вечно идиотка не в тот час является.

– Вы держите прислугу?

– Что же здесь странного? – нахохлился Богоявленский.

– Ничего, конечно. Но вы так жаловались на стесненные обстоятельства, а поломойке платить надо, причем регулярно!

Владлен моргнул сонными глазами, потом приосанился, подтянул пояс у халата и ледяным тоном осведомился:

– Чем обязан, милостивая государыня? Ваш визит нанесен не в лучшую минуту, утром посещать знакомых считается неприличным.

– А я не в гости!

– Да? – изогнул бровь Богоявленский. – Извольте объясниться, что вы имеете в виду?

– Принесла вам привет.