Восторженно блестя глазами, они, как заправские разведчики, тщательно осмотрели второй этаж, не пропустив ни одного уголка. Заглянули в мою спальню, побывали в ванных, проверили гардеробную и гостевую комнату, а после приступили к исследованию оставшихся двух помещений.

В принципе, обстановка спален во всем доме одинакова: широкая, двуспальная кровать; туалетный столик с неизменно квадратным зеркалом; небольшой шкаф для повседневной одежды; рабочий стол со стулом; на одной из стен полочки для книг и всякой мелочевки, на другой — картины, написанные маслом.

Фактически комнаты отличались лишь цветом обоев да текстиля.

Мне нравились все спальни, но для себя я выбрала самую спокойную, серо — серебристую. Оставшиеся имели более насыщенные тона: одна радовала глаз золотистыми стенами и ярким текстилем; вторая красовалась нежно — голубыми однотонными обоями, фиалковым покрывалом на кровати и сливочного цвета шторами.

Сидя на мягком диване в общей гостиной, я наблюдала за девочками с некоторым беспокойством. Как сестры отреагируют на то, что теперь у каждой из них есть своя комната? Близнецы привыкли жить вместе, но я полагала, что любому человеку нужно личное пространство: место, где можно побыть одному.

Ошибаюсь или нет, сейчас предстоит узнать.

Выйдя из очередной комнаты, близняшки быстро переглянулись и подошли ко мне.

— Спасибо, сестрица, — тихо сказала одна из девочек. — Нам здесь очень — очень нравится.

— Спасибо, сестрица, — синхронно отозвалась вторая и, широко улыбнувшись, воскликнула: — Чур, моя комната золотая!

— Ага, — согласно кивнула первая.

— Мне фиалки нравятся.

«Идея с раздельными спальнями принята положительно, — мысленно выдохнула я, с улыбкой глядя на довольных девочек. — Та, что выбрала золотую, однозначно Александра. Значит, вторая Елизавета. Характеры, слава богу, отличаю… Ну, есть у вас какие — то внешние отличия?»

Вглядываясь в одинаковые лица близнецов, я попыталась отыскать хоть что — нибудь.

— Сестрица, не сердись на нас, — внезапно сказала одна из девочек и, поправив локон, встретилась со мной взглядом.

— Мы с Тихоном тогда не могли поступить иначе. Он был виноват, — она грустно вздохнула, но не опустила глаз. — Сейчас снова дружим, и все — все хорошо. Правда, Саш? — она быстро повернула голову к сестре.

— Да, — кивнула Александра. — Мы дружим.

С легкой улыбкой я посмотрела на девочек, внутренне ликуя. То, что малышки принесли извинения мне — просто чудесно. Но не только это радовало. Елизавета повернулась, и я наконец — то разглядела на мочке ее ушка крохотную родинку.