В том, что наша встреча с красивой азиаткой и все ее слова были лишь для того, чтобы скормить мне наркотик, я не сомневалась."

"— Сонь, у меня к тебе серьезный разговор, — он смотрел прямо и открыто.

Не представляя, о чем пойдет речь я внутренне собралась.

— Сонечка, я люблю тебя искренне и всей душой, — с нежностью глядя мне в глаза, тихо произнес Михаил. — К сожалению, я не смогу сделать тебе предложение еще пару лет. Это не моя воля, а отца. Так нужно, — он тяжело вздохнул. — Но я очень хочу знать… Скажи мне, если бы я спросил, станешь ли ты моей женой перед богом и пред людьми, чтобы ты ответила?

Чувствуя, как сладко защемило сердце, я нежно провела ладонью по его щеке.

— А ты сам — то как думаешь? — c улыбкой тихонько спросила.

— Софья, — он посмотрел с укоризной.

— Если бы ты мне задал такой вопрос, я бы ответила… — выдержав многозначительную, бесконечно долгую паузу, отчетливо произнесла: — Согласна.

Резко обняв, Михаил посмотрел на меня глазами, полными счастья, а после нежно поцеловал. Я почти потеряла связь с реальностью, тая в его руках.

— Есть еще одна новость, — прижав мою голову к груди, тихо сказал он.

— Какая? — спросила, улыбаясь и слушая гулкий стук его сердца.

— Меня вчера официально признал отец, — голос Миши был полон гордости. Чуть отстранив от себя, он тихо, но торжественно произнес: — Боярыня Софья Сергеевна Изотова, разрешите вам представиться: княжич Михаил Игоревич Разумовский.

Видя, как от изумления мои глаза широко раскрылись, он шепнул едва слышно:

— Любимая, ты станешь не только моей женой. Наступит тот день, когда ты вместе со мной будешь править Российской Империей.

Новость была, мягко говоря, сногсшибательной. Оказывается, вчера я с упоением целовалась с отцом моего любимого мужчины.

«Да и черт с ним. Было и было. Я ведь не по своей воле приставала. Князь не дурак, должен понимать», — попыталась уговорить себя, глядя в ярко — васильковые глаза.

— Скажи мне, — шепнул Михаил.

— Что?

— То, что я хочу услышать, — с улыбкой отозвался он, притягивая еще ближе, хоть мне и казалось это уже невозможным.

— Люблю тебя, — легко сорвались с моих уст слова, которые прежде избегала произносить даже мысленно. Я действительно любила. И сейчас, несмотря ни на что, была бесконечно счастлива. Едва касаясь губами его губ, тихонько сказала: — У нас обязательно все будет хорошо.

— Обязательно, — целуя в ответ, негромко, но очень уверенно шепнул любимый.

Конец первой книги."