— Подожди, — я остановила направившуюся было на кассу девушку. — Что твоя мама и сестры любят?

Задумчиво посмотрев на меня, Катя тяжело вздохнула. Не спеша пройдя меж полок, уставленных яркими упаковками, остановилась возле молочного отдела. Довольно хмыкнув, я взяла с пола позабытую кем — то желтую корзинку. Набрала дорогущих сыров, проигнорировав неодобрительное бормотание Екатерины, мол, я невероятная транжира, не забыла прихватить мясных деликатесов, икры и сладостей.

«Зато ее теперь точно отпустят», — подумала, расплачиваясь картой за покупки. Сумма вышла внушительная, но мне не было жаль. Главное — поддержать жутко перепугавшуюся подругу. А деньги… Это всего лишь деньги.

Вручив пакеты с продуктами ожидающим нас мужчинам, мы направились обратно той же дорогой. Подходя к дому одноклассницы, я сразу же заметила знакомые автомобили. Рядом с одним из них, белоснежным дорогущим кроссовером, стояли Никита и безупречно одетый Василий.

Подойдя, я негромко скомандовала:

— Василий, возьми пакеты. С нами пойдешь, — взглянув на своих новых воинов, добавила: — Вы ждете нас здесь.

Зайдя в калитку, я уверенно направилась к дому, слыша за собой твердую поступь слуги и торопливые шаги подруги.

— Ты что — то задумала? — остановившись на крыльце, робко тронула меня за рукав Екатерина.

— Не волнуйся, — обронила я. — Как зовут маму?

— Василиса Игоревна.

Кивнув, я толкнула дверь и зашла в дом. И сразу же увидела старшую Тимирязеву. Она, застыв посреди коридора, с волнением смотрела на нашу троицу. Заметив, как она пристально разглядывает невозмутимого шикарно одетого Василия, я мысленно хмыкнула.

— Вас долго не было, — не выдержав, наконец — то нарушила женщина молчание. — Что — то случилось? — она встревоженно нахмурилась.

— Да, — лаконично сказала я. Полуобернувшись к Василию, добавила: — Поставь сюда и можешь идти.

Дождавшись, когда слуга сгрузит объемные пакеты на пол, а затем уйдет, я строго взглянула на мать подруги.

— Что произошло? — выдохнула та.

— В парке мы встретились с грабителями. Если бы рядом не было меня, ваша дочь могла пострадать, — ничуть не жалея чувства женщины, ледяным тоном сообщила я.

Охнув, старшая Тимирязева схватилась за сердце. Спустя время, с досадой качнула головой и пролепетала:

— Боярыня, район у нас плохой…

— Василиса Игоревна, — понизив голос, сказала я, — вы — взрослая и умная женщина. Не мне вас учить. Но прошу просто подумать, стоит ли впредь отправлять младшую дочь по вечерам в магазин. Ни один самый важный гость, а уж тем более никакие яйца не стоят жизни и чести.

Округлив глаза, мать Катеньки смотрела на меня. Я видела, как в ее взгляде медленно проявляется осознание того, что могло произойти.

— Все закончилось хорошо, — сказала уже мягче.