Замерев, подруга быстро взглянула в сторону помещения, опознанного мною как кухня, а затем с тревогой посмотрела на меня. По ее растерянному виду было понятно, что она не знает, как лучше поступить.

— Идем за яйцами, — широко улыбнулась я и принялась застегиваться.

— Катя! — вновь раздался тот же голос. — Ты что, меня не слышишь?

— Слышу я вас, матушка, — тихонько пробормотала девушка. — Очень хорошо слышу.

Глядя на пунцовое от стыда лицо подруги, я начинала понимать, что в этом доме добродушную Катерину используют на полную катушку. Слуг нет, а значит, самая младшая будет выполнять то, что не желают делать остальные.

— Да что ж такое — то! — раздался гневный голос из кухни, а затем дверь распахнулась, и в проеме возникла высокая, полная женщина. — Ох! — едва увидев меня, расплылась она в улыбке. — Добрый вечер, боярыня, — поприветствовала дружелюбно. — Не знала, что вы уже приехали. Катенька, доченька, ты сбегай, а мы пока с твоей гостьей пообщаемся.

— Не стоит волноваться, — довольно сухо отозвалась я. — Мы с Катей вместе прогуляемся.

— Да как же так — то! — всплеснула руками женщина. — Стемнеет скоро. Негоже вам по ночи — то ходить. Мы с вами посидим, поговорим, а Катя быстро обернется.

Мне, значит, нельзя по темноте ходить, а дочери можно? Вот это мамочка!

Дежурно улыбаясь, я нарочито медленно застегнула верхнюю пуговичку на шубке.

— Катенька, одевайся. Я тебя здесь подожду, — сообщила подруге, демонстративно переходя на «ты», показывая ее матушке, что мы в очень близких, дружеских отношениях.

Поблагодарив взглядом, Екатерина тотчас умчалась одеваться. Ее родительница, осторожно меня рассматривая, осталась переминаться с ноги на ногу в дверях кухни.

— Софья Сергеевна, Катерина много о вас рассказывала хорошего, — нарушила тишину женщина. — Мне очень лестно, что глава древнего боярского рода дружит с моей дочерью. Право, как неудобно вышло! Слуг — то у нас нет, — она сокрушенно вздохнула. — Давайте вы все же останетесь, пока дочь ходит?

— Благодарю за заботу, но нет, — холодно отказалась я.

В это мгновение в коридор вышла полностью одетая Екатерина. Начиная понимать, что допустила непростительную оплошность, мать стрельнула в меня глазами, а затем, взглянув на дочь, сказала:

— Наверное, не стоит вам идти. Раздевайся, яйца — то не больно сейчас и нужны.

— Пойдем, Катенька. Я очень хочу погулять, заодно и матушке поможешь, — видя растерянность в глазах подруги, невозмутимо произнесла я.

Кивнув, Екатерина посмотрела на мать нечитаемым взглядом и открыла входную дверь. Мы молча пересекли двор, пройдя вдоль забора, свернули на протоптанную в снегу тропинку и углубились в парк.