По телу прошла сильнейшая волна, позвоночник едва не выгнуло от нового ощущения. На несколько секунд Илья даже замер.

И снова вперёд… Ещё движение. И ещё!

Его тело тонуло даже не в вожделении, а в похоти. Мозг окончательно отключился. Осталась только она. Эта МарьИванна. И он. А ещё то возбуждение, что огненной кометой неслось по крови, раз за разом вознося его всё выше и выше.

Дикий шёлк её кожи пьянил похлеще любого вискаря. И трусики… Которые задевал, которые мешали.

От них надо избавиться. Сейчас же.

Едва не рыча, чувствуя, как одна вибрация в теле сменяется другой, он глухо выдохнул:

— Бёдра приподними.

Она послушалась.

Жадно вдыхая воздух вокруг них, Илья стянул тонкое кружево. Возникла шальная мысль поднести их к носу… Нет, потом.

Сейчас снова к ней… Туда.

Марфа охнула, когда он с силой сжал её бёдра. Снова зафиксировал. Не отпустит… Никуда… Попалась в его руки — пусть терпит. Говорят, женщины кончают ярче от такого рода удовольствия. Вот он сейчас и узнает.

Всё-таки бархат… И много сока. А ещё её дрожь и всхлипывания.

— Пожалуйста… Пожалуйста…

Когда Марфа выгнулась, так и норовя выскользнуть из его рук, а потом тонко-тонко задрожала, Илья окончательно ошалел. Интенсивнее принялся ласкать её, понимая, что она кончает.

С ним самим творилось нечто невразумительное. Как там ему сказали? Что куни — это вкусно? Да… Вкусно!

Он не выпускал Марфу ещё некоторое время. Позволил ей успокоиться, и вроде как даже дыхание у неё выровнялось. У него же наоборот. Его крыло с новой силой. Похоть била по всем нервным окончаниям.

Илья выдохнул и подался назад, вставая на колени и нависая над Марфой. Как же жаль, что света мало! Ему было недостаточно!

Она лежала, сжимая сосок через тонкое кружево. Немного прогнулась в пояснице, всё ещё находясь во власти только что пережитого наслаждения.

Раскинутые бёдра, тонкая талия, белое кружево… Лицо, на которое падали замысловатые тени, и ореол волос на стального цвета подушке. Уже позже Илья поймёт, что эта картинка намертво вклинится в его сознание, запечатлеется на подкорке.

Очень красиво…

И пошло. Но той пошлостью, которая не отталкивает, а, наоборот, воспламеняет и разжигает новые потребности.

Мужчина повёл головой, после чего нетерпеливо сдёрнул с себя футболку. Отшвырнул её и подался вперёд.

К Марфе.

Та замерла.

Ждала его?..

Представляла, как он сейчас возьмет её? А он возьмёт…

— Потрогай меня, — просипел Илья, перехватывая руку Марфы и направляя к себе на пах.

Вот так… Сука-а…

Когда он стал таким матершинником? Надо закругляться. Но как тут закруглишься с этой МарьИванной, которая охнула и сдавила его член пальчиками? А потом выдохнула:

— Какой большой…

И столько трепета было в её интонации, столько восхищения, что Илью кинуло в жар.