После чего юристы еще раз проверяют документы, ставят свои подписи и печати. Юрист нашей компании берет портфель и с хмурым лицом молча выходит. Юрист со стороны Баро пожимает руку Денису и Баро, а мне кивает.

— Спасибо, Яков Михайлович, — благодарит его Баро.

— Я пришлю всю документацию завтра.

Мужчина тоже уходит. Дядя Ваня пытается встать со своего кресла, но один из охранников грубо толкает его назад.

— Ну куда же вы, Иван Александрович? — ухмыляется Баро и встает с места. Снимает пиджак, под которым наплечная кобура на кожаных ремнях с пистолетом. Это ужасно, но я привыкла к оружию, хотя раньше боялась одного только вида его.

— Останьтесь. Мы еще не все решили.

— Что вы от меня хотите?! Я пошел на все ваши условия! Все отдал! — нервно, на грани срыва кидает дядя Ваня, ослабляет галстук, глубоко дыша. — Вы и так оставили меня с голой задницей!

Баро молча прикуривает сигарету, проходится по кабинету, осматриваясь.

— Ужасный интерьер, не находите? — как ни в чем не бывало произносит он, обращаясь к нам. Внимательно за ним наблюдаю. Вроде расслабленный, но в глазах дикий холод и черная бездна.

Что-то очень мощное, агрессивное, от такого взгляда хочется бежать с ужасом. — Нужно выкинуть весь этот хлам, — берет с полки хрустальную декоративную пепельницу и с грохотом кидает ее на стол рядом с дядей Ваней, демонстративно стряхивая туда пепел. — Встань! — в приказном тоне, командует Баро, но мой бывший опекун не двигается. Мне кажется, он в ступоре и ужасе, на его лбу выступают капельки пота. Я полная дура, этот человек хотел убить меня и Дениса, а мне становится его жаль. Внутри все ещё живы детские воспоминания, где он казался мне родным человеком.

— Встань, тебе сказали! — рычит один из охранников и грубо поднимает мужчину с кресла, выталкивая в центр кабинета.

Баро садится во главу стола, откидывается в кожаном кресле, глубоко затягивается и отталкивается немного дальше от стола, широко расставляя ноги. Перевожу взгляд на Дениса и вижу, что в нем впервые за долгое время горит жизнь, много жизни, нет уже потерянного брата. Есть уверенный мужчина. И его ничто сейчас не смущает."

"— Ты, падаль, — ледяным голосом произносит Барон и указывает сигаретой на дядю Ваню, — посмел только что повысить на меня голос и что-то предъявлять.

За это я, по меньшей мере, отрезаю язык! Но он нам еще понадобится, — оскаливается, как настоящий зверь. Мурашки по коже. С такой стороны я не знаю этого мужчину. И теперь понимаю, о чем говорила Амалия. Барон действительно страшный человек. — Поведай им, как ты убил их родителей, своих партнеров и друзей, — произносит Баро, а мне кажется, я начинаю лететь в пропасть. Перевожу взгляд на дядю Ваню и не верю в происходящее.

— Что?! — всхлипываю я.