— Почему доктор мне не сообщил?

— Потому что он сообщил мне, — улыбается, сверкая глазами, и аккуратно целует меня в губы.

— Почему не сообщили мне? — повторяю вопрос, до конца не осознавая свое новое положение. Нет, я, как и любая женщина, хотела бы детей. Особенно от любимого мужчины, но не так быстро. Мне плакать охота и смеяться.

— Все будет хорошо, моя девочка. Ты будешь замечательной мамой. Самой любимой. Мной любимой, — игнорируя мой вопрос, сообщают он. И внутри меня что-то взрывается, окатывая теплом. Я жду ребенка от мужчины, который меня любит. И мне ничего с ним не страшно. Я под защитой. А его несносный, порой невыносимый характер переживу.

Эпилог

Два с половиной года спустя

Недавно мы переехали в новый дом и сегодня празднуем что-то типа новоселья. Никого лишнего, все свои. Денис, Давид, мы и наша доча Алина.

Амалия нас покинула…

Она ушла полгода назад, и это первый праздник в нашей семье, на который мы решились. Никогда не думала, что настолько привяжусь к этой женщине и буду так сильно и остро переживать ее уход. У меня не было к ней никакой ревности и чувства соперничества. Есть глубокое уважение к женщине, которая столько всего пережила, и горечь, оттого что она больше не с нами. Мне было все равно, как это выглядело со стороны. Мы жили все вместе. Я не могла отдалиться и оставить Амалию и Давида где-то за границей нашей реальности. Тем более в момент, когда мы были ей нужны, в самые последние мгновения ее жизни. Она многому меня научила. Помогла понять Баро и заглянуть глубже в его жизнь и мировоззрение. Амалия была очень мудрой женщиной, во мне нет и доли ее искренности, философии. Она смогла легко принять свою судьбу и уйти без сожалений и страха. В какой-то мере я восхищаюсь этой женщиной. И нам всем тоскливо без нее. Мы переехали, потому что никто из нас не смог жить в доме, где каждый угол напоминает об Амалии.

Особенно тяжело Давиду. Несмотря на то, что мальчику уже почти тринадцать лет, он очень тяжело переживает уход Амалии. Я никогда не стану для него матерью и не стремлюсь занять ее место. Я стараюсь быть для мальчика близким другом.

— Лина! — успеваю подхватить дочь на руки, предотвращая катастрофу. Сердце стучит, как сумасшедшее. Наша маленькая хулиганка чуть не опрокинула на себя блюдо с горячей едой. — Нельзя это трогать! Горячее! — грожу ей пальцем, стараюсь быть строгой.

Но Алине все равно, она моргает своими чёрными длиннющими ресницами и улыбается, водя пальцами по моим нахмуренным бровям и пытаясь их разгладить. Алина очень похожа на отца. Маленькая копия не только внешне, но и по характеру. Не воспринимает отказов и запретов, делая так, чтобы все крутилось вокруг нее. Отчасти в этом виноват Баро. Он разбаловал дочь.