Несусь в ванную, глубоко дышу, открываю аптечку в поисках чего-нибудь, что сможет мне помочь, не успеваю ничего найти, склоняюсь над раковиной, опрокидывая аптечку. Медикаменты с грохотом летят на кафельный пол, а меня выворачивает наизнанку. Слезы из глаз, дышать нечем. Открываю воду, умываюсь и снова склоняюсь над раковиной. Я ничего не ела с утра, но все равно плохо.

— Ася? Что случилось? — слышу позади себя голос Баро и отмахиваюсь.

— Выйди, пожалуйста! — снова умываюсь и глубоко дышу. Вроде бы легче. Баро, естественно, меня не слушается. Подходит близко, разворачивает к себе, всматриваясь в лицо.

— Ты бледная вся! Что происходит? — зло спрашивает он, словно я виновата, что мне плохо.

— Меня тошнит! — нервно выдаю я, пытаясь вырваться.

— Отчего? — не отпускает, сильнее сжимая мои плечи.

— Да не знаю я отчего! — становится обидно. Мне плохо, а он зол. Эмоциональное состояние расшатано, наворачиваются слезы. — Все, уже лучше. Отпусти! Мне нужно привести себя в порядок!

— Приводи и собирайся, — холодно выдает он мне.

— Куда?

— В клинику.

— Я не хочу, все уже нормально.

— Я сказал собираться, без обсуждений. Это ненормально! — безапелляционно произносит он и покидает ванную. Не хочу в клинику, ненавижу больницы. Чищу зубы, собираю волосы, выхожу, иду на кухню, выпиваю стакан воды. Намного легче, и запах масла уже не раздражает. Гренки выглядят красиво. Я даже хочу есть. Ставлю чайник, никуда не собираясь. — Ася! — Баро проходит на кухню. Уже собранный и полностью одетый. В идеально отглаженной рубашке и костюме, поблескивая дорогими массивными часами и своей неотразимостью. — Если ты сейчас же не соберёшься, я увезу тебя в клинику в домашней майке и шортах. Мне все равно, — цинично выдает он. — У тебя ровно десять минут, — вынимает из кармана телефон, набирает чей-то номер и выходит из кухни.

Гад!

Каким был, таким и остался.

Иду в спальню. Достаю из шкафа кожаные брюки, бордовую блузку и быстро одеваюсь. Образ провокационный, добавляю яркую бордовую помаду. Не хочу выглядеть больной. Выхожу из спальни и иду в прихожую, чувствуя, как мужчина прожигает меня взглядом.

Всю дорогу мы едем молча. Баро один раз поинтересовался моим самочувствием, на что я не ответила, демонстративно отворачиваясь к окну. Вот был же он пару дней нормальным человеком. Где снова ударился головой?

Баро паркуется на стоянке, выходит, открывает мне дверь и подает руку.

— Можно было скромнее одеться.

— Можно было не злиться, когда мне плохо.

— Так выглядит мое волнение, — уже мягче произносит он и ведёт меня к входу.

— Оригинальная забота, — язвлю я, ухмыляясь.

— Смени тон, Ася. Накажу.

Закатываю глаза и прохожу в здание.

Меня отправляют к врачу. Очень милый дядечка, невысокого роста. Обходительный, вежливый, но немного назойливый.