— Барон, не надо, пожалуйста, Не на-на-надо, — скулит и заикается от страха, и мой зверь срывается с цепи…

* * *Встаю под душ, смывая с себя вонючую кровь и грязь. Несколько минут на то, чтобы включить адекватного человека. Быстро моюсь, бреюсь, приводя себя в порядок. Одеваюсь в свитер и джинсы, часы на руку, бумажник. Несколько таблеток от головной боли, выпиваю пару стаканов воды.

Спускаюсь вниз, общаюсь с сыном, узнавая, как у него дела, обещая через пару дней совместную поездку в город. Глажу пса. Прижился он у нас.

— Амалия, я заберу Асю в город, мы пару дней недоступны ни для кого, кроме тебя.

— Да, конечно. Полечи ее любовью. Прошу тебя. Ты ей нужен. Она сломанная. Собери девочку. Верни ей жизнь. В ней было столько энергии.

— Постараюсь, — приобнимаю Амалию за плечи, целую в висок. Я очень много могу выторговать, купить, выбить, получить желаемое любыми способами, неважно какими: силой, шантажом, давлением, властью; но, к сожалению, перед смертью я бессилен. Как мне выторговать жизнь для этой женщины? Ненавижу бессилие.

Отпускаю Амалию, иду наверх за Асей.

Девочка сидит в кресле, кутаясь в плед. Пьёт чай из термокружки и смотрит в окно.

Вздрагивает, когда я прохожу. Плохой знак. Нужно лечить. Я хотел покорности и смирения, но не в виде запуганной и разбитой женщины.

— Собирайся, красивая.

— Куда? — тихо спрашивает она.

— В городе у меня есть квартира. Побудем там вдвоем пару дней. Нам так нужно сейчас.

— А можно в мою квартиру? Как тогда, когда мы встретились.

— Поехали, сладкая. Все, что хочешь, сделаю для тебя.

Глава 31

Баро

Несмотря на то, что в ее квартире свежий ремонт и мебель, здесь пахнет так же, как в то время, когда я здесь скрывался.

Пахнет сладкими духами и чем-то чисто женским. Здесь пахнет Асей. Вдыхаю полной грудью, помогая девочке раздеться. Ася на редкость молчалива и безжизненна. Подавлена. И это плохо. Не хочу ее видеть такой. Все познаётся в сравнении. Оказалось, мне нравился ее характер и дерзкий язык.

— Будешь кофе? — спокойно, даже монотонно спрашивает она у меня и идет на кухню, не дожидаясь ответа. Ее насильник наказан. Очень жестоко наказан. Но у меня возникает бредовая идея вылечить его, а потом снова покалечить. Сломал он мне девочку.

Иду за Асей, облокачиваюсь на дверной косяк, наблюдаю, как она заправляет кофемашину, стараясь не смотреть на меня.

А я впитываю каждое ее движение. Во мне тоже что-то сломалось с громким хрустом. Это моя женщина, и я, наверное, только сегодня осознал, насколько она моя.

— Есть хочешь? — так же безжизненно спрашивает она меня, открывая холодильник.

— Хочу.

Накатывает такая усталость. Если бы не подписка о невыезде, я бы, наверное, улетел с ней куда-нибудь далеко, бросив все. Ася вынимает яйца, ветчину, сливочное масло, сыр.