Девочка была в безопасности, я устранил всех, кто мог причинить ей вред. — Кто посмел?!

— Зэк, — четко отвечает Леван.

— Саня? Подробнее. Я же отправил этого шакаленка шестерить на склад!

Слишком заносчивый сучонок стал. Силу почувствовал, глаза шакальи, вот я и отдалил его от себя.

— Он пытался ее изнасиловать, — выдает Леван.

— Пытался? — во мне что-то перемыкает. Из адекватного человека я превращаюсь в животное. Нутро берет свое. Никто не смеет трогать мою женщину. Никто не имеет права даже посмотреть на нее.

— Не успел, но немного покалечил – Ася отчаянно сопротивлялась.

Закрываю глаза, глубоко вдыхаю, потому что мне хочется убить Левана за то, что не уследил. Мышцы каменеют. Кулаки сжимаются до хруста в костяшках. Стискиваю стаканчик с недопитым кофе, выплёскивая напиток.

— Саня в подвале, я поломал ему пару ребер, остальное оставил тебе.

Еще глубокий вдох. Кислород, словно серная кислота, обжигает легкие. Открываю окно, вышвыривая стакан. Резко разворачиваюсь к Левану, хватаю его за грудки и дергаю на себя. Оскаливаюсь. Не сопротивляется. И правильно делает.

— Я перережу тебе глотку, — сквозь зубы проговариваю я.

— Надо объяснять почему?

— Нет, — четко отвечает он. — Моя вина. Бдительность потерял. Думал, внешних угроз нет для нее. Оставил без наблюдения на пару часов.

— Хорошо, что ты понимаешь, что ответственность на тебе, — отталкиваю его от себя. — Домой!

Откидываюсь на сиденье, прикрываю глаза, пытаясь хоть немного подавить в себе дикое животное, которое хочет рвать глотки зубами. По большей части я холоден, расчетлив и циничен. Но когда дело касается чего-то личного, мне сносит все планки, и я превращаюсь в конченого психопата.

Машина тормозит возле входа в дом. Выхожу, поднимаю голову на окна комнаты Аси, мороз по коже прокатывается. Сегодня мой зверь напьётся шакальей крови.

Прохожу в дом, скидывая на ходу куртку. Выгляжу не очень. Вымотанный, обросший, провонял камерой и табаком. Нельзя прикасаться к чистой девочке грязным. Но желание ее увидеть сильнее. Залетаю наверх, медлю возле ее двери, пытаясь не напугать и вернуть себе вменяемость.

Тихо открываю дверь, прохожу. Спит моя сладкая девочка. Волосы раскиданы по подушке. Опухшие и разбитые губы трогательно подрагивают.

Ссадина на щеке. Стискиваю зубы. Склоняюсь над ней, упираясь рукой в спинку кровати. Рассматриваю. Хреново мне. Моя вина. Дал ей свободу, позволил погулять, подумать, создал для всех иллюзию непринадлежности мне. И шакалы накинулись. В моем мире так нельзя. Не отпущу больше. Все, сладкая, нагулялась, надышалась, хватит. Нутро горит, выворачивает от ярости. Мне бы не смотреть на нее до того, как я навещу насильника. Но…

Тяну руку к ее губам и аккуратно, почти невесомо касаюсь.