Мои рваные, непредсказуемые перемещения не позволяли им прицелиться, в то время как неспособность змеев резко поменять направление давала такую возможность мне. К тому же мой лук оказался намного мощнее, бил дальше, чем их оружие, а стрел в полете почти не было видно. Через несколько секунд один из врагов ссыпался на землю, следом последовал и его нашпигованный стрелами змей. Я уже собирался покончить с последним стрелком, как вдруг почувствовал за спиной движение.

— Берегись! — полоснул сознание вопль Мэда.

О двух спешившихся врагах я не забывал, но, по моим расчетам, они еще просто не могли достигнуть убежища — времени с начала схватки прошло совсем мало.

Однако я совершенно упустил из виду зилантов. Те, как выяснилось, и по земле могли перемещаться гораздо быстрее людей. Отбросив лук, я скакнул в сторону, разворачиваясь и выхватывая из петли на поясе топор. Очень вовремя! В камень, у которого я только что стоял, с маху впечаталась тупорылая змеиная морда. Ошеломленный ударом аспид на мгновение застыл, чем я тут же воспользовался. Взмахнув топором, я обрушил его на голову змея. Сила удара была такова, что, пробив череп, каменный топор по топорище погрузился в мозг чудовища и намертво застрял там! Выдирать его обратно уже не было времени: в нескольких метрах от меня между камней скользнуло тело второго гада. Выпустив из рук топорище, я рванул в сторону сброшенных вещей, где из чехла на рюкзаке соблазнительно выглядывало древко рогатины. Левая нога неожиданно подломилась, и я рухнул на землю в двух шагах от цели. Последний стрелок, подловив-таки момент, когда я отвлекся, всадил стрелу мне в бедро.

Сзади настигал зилант, время пошло на секунды! Оттолкнувшись от пола, я запредельным усилием бросил тело вперед и, схватившись за рукоять пальмы, вырвал ее из ножен… Тут меня и настигла вторая стрела, ударив в спину чуть выше левой лопатки и выйдя спереди под ключицей.

Рана неприятная, но не смертельная. Пока меня спасала только неспособность зилантов неподвижно зависать в воздухе, и змей кружил над моим убежищем, вынуждая седока выгадывать подходящий момент для выстрела. Будь по-другому, я был бы уже мертв!

Не обращая внимания на боль, я, ломая черенки впившихся в тело стрел, перекатился в сторону, под защиту камня, и выставил перед собой рогатину.

Уже готовый к решающему броску зилант притормозил. Такое поведение твари однозначно свидетельствовало о наличии некоторого интеллекта и нежелании переть на рожон. Изогнувшись, змей приподнял верхнюю часть туловища и зашипел. В пасти мелькнул раздвоенный язык. Соображай змей лучше, он бы дождался подмоги, но, видимо, решив, что управится сам, зилант ринулся в битву, ударив головой. Я подставил копье, и змей отпрянул, заработав царапину на морде.