Такие искренние, такие открытые!

К слову, именно после того, как новая Луна тут и там стала мелькать в компании волчат, отношение к ней взрослых оборотней существенно изменилось.

Ели раньше с ней обращались насторожённо, с толикой скептицизма и оттенком недоверия, то теперь повсюду, куда бы Стеша ни пошла, она купалась в искренних улыбках и непритворном уважении.

Всё правильно — щенков не обманешь, они сердцем чувствуют! И раз дети безоговорочно приняли новую Луну, значит она достойная волчица.

Правда сама Стефания тоже старалась не ударить в грязь лицом, добросовестно справляясь с многочисленными обязанностями.

Как выяснилось, Кира держала волчиц в ежовых рукавицах — в посёлке слыхом не слыхивали о скандалах или междоусобицах между соседями.

Что и говорить, быт стаи сестра Бориса наладила просто замечательно, Стеше ничего не пришлось переделывать, переставлять или исправлять, всё и все работали, как часы!

Но чтобы поддерживать налаженную систему от новой Луны требовались определённые усилия, чем та и занималась. Параллельно привыкая к статусу, знакомясь поближе с жизнью посёлка в общем и отдельных семей в частности.

"

"Луна должна не просто знать в лицо всех самок, самцов и волчат, помнить их имена и степень родства, но и разбираться в привычках и предпочтениях, знать, кто на что горазд, и какие сюрпризы — как в хорошем, так и в плохом смысле — можно ожидать от каждого члена стаи.

Дни рождения и больших стирок, нужды амбулатории и запасы продуктов, ремонт ограды и устройство игровых площадок для малышей, семейные неурядицы и противоречия между родителями и детьми. А ещё от Луны зависела погода, то есть атмосфера, настроение посёлка…

Вечером у неё еле хватало сил добраться до постели.

Пустой и одинокой постели…

Борис держал слово и не пытался перебраться в бывшую свою спальню, полностью уступив её Стефании. Сам волк по-прежнему ночевал на диванчике в прихожей и держался с парой подчёркнуто уважительно и чуть отстранённо.

Нет, он не перестал прикасаться к Стеше, но делал это настолько естественно и ненавязчиво, что она каждый раз терялась и не находила в себе сил оттолкнуть или возмутиться.

Поддержать под руку, когда она спускалась или поднималась, отодвинуть-придвинуть стул, подать стакан или положить на её тарелку лучший кусок, проходя мимо, невесомо провести пальцем по щеке или заправить за ухо непослушную прядку — забота с оттенком нежности и лёгкой грусти.

Каждое прикосновение пробуждало странные ощущения — тёплая волна плотского желания скользила по телу, собираясь внизу живота, туманя голову и требуя продолжения.

Глупо было бы отрицать — её тело хотело этого волка. И это неимоверно злило молодую женщину, потому что разум никак не хотел на это соглашаться.