В очередной раз поймав на себе этот взгляд, я вспомнила о дофамине — еще одном гормоне счастья. Его выработка вдохновляет и провоцирует на действия. Но главная его особенность в том, что удовольствие от процесса желания сильнее, чем от конечного результата.

Чего или точнее кого хочет Кир, ясно как день. И это можно использовать — дразнить его, не давая добиться цели. Уж это я могу. И еще как!

Нужна всего-то пара пустяков — идти впереди Кира, покачивать бедрами, посылать ему томные взоры, а потом ускользать, едва он приблизится.

С первым проблем не возникло, а вот ускользнуть от Кира не так-то просто. На очередном повороте тропинки он поймал меня за руку и потянул к себе.

— Ты похожа на пустынный мираж, — сделал он неожиданный комплимент. — Такая же неуловимая и прекрасная. Манишь, обещаешь, а потом исчезаешь. Что мне делать с тобой, Мираж?

Говорил Кир красиво, это он умеет, я еще по стихам поняла. Но девушку двадцать первого века изящными словесами не впечатлить. В моем мире и не такое скажут, чтобы добиться взаимности. А посыл всегда один — вы так божественно прекрасны, идем ко мне, тут близко.

Чтобы избавиться от лишнего внимания Кира, я переключила его внимание на странную статую неподалеку. Тем более я уже видела такую в дворцовом саду. Эта тоже была огромной, уродливой, я бы даже сказала некачественной. Что за странный вкус у южан на статуи?

Отвлекая Кира, я спросила:

— Что делают в оазисе эти уродливые создания?

Киру пришлось оглянуться и отпустить меня, чтобы увидеть, куда я указываю.

— Это гомункулы, — ответил он. — Бывшие защитники столицы. Их с помощью Дара создал мой далекий предок, чтобы отвоевать эти земли. Когда-то их было несколько тысяч, но до наших дней дошло меньше десятка. Теперь они стоят в разных концах столицы, напоминая о былой мощи нашего войска.

— Так они живые? — Я вздрогнула, представив армию глиняных чудовищ.

— Были в свое время, — пояснил Кир. — Но магия, которой мой предок оживил глину, со временем истончилась. Сначала гомункулы застыли, а потом один за другим начали разрушаться.

Я присмотрелась к «статуе». Глиняный человек и правда выглядел неважно — его мускулистое тело и лицо пересекали глубокие трещины. Казалось, дотронься до него — и он осыплется горсткой песка.

На гомункуле знакомство с оазисом закончилось, и Кир отвел меня на базар, где я попробовала самую вкусную лепешку со специями и травами в своей жизни. Свежую, еще горячую, немного терпкую на вкус. Язык щипало от пряностей, и я жмурилась от удовольствия.

Сам Кир от лепешки отказался. После того, как я в очередной раз ускользнула от него, он вообще был хмур и подавлен. Ходил за мной тенью Гамлета, распугивая торговцев. Именно Кир и его поведения омрачали прогулку.