Разлетались вдребезги стекла, осыпалась с потолка и стен штукатурка, трещало дерево шкафов.

Поэтому Степаненко упустил момент, когда с одного из столов стартовал графин с водой.

Сей снаряд весом и габаритами существенно превосходит револьверную пулю. Впрочем, пистолетную — тоже.

Почти трехкилограммовый ""снаряд"" напрочь вынес остатки стекол в одной из рам. Да и оконный переплёт едва выдержал такой удар.

Что-то ударилось об пол, покатилось…

— Граната! — резанул по ушам девичий крик. — Ложись!

Откуда она тут взялась, кто как её забросил… а главное — зачем?

Все эти вопросы можно было решить и позже, а сейчас оперативник рухнул на пол, укатываясь под стену и стараясь занимать как можно меньше места.

И не увидел, как юркая девичья фигурка вскочила на подоконник.

Удар ногой — и оконный переплёт осыпался остатками стекол и изуродованными деревяшками.

Ещё удар — уже по жестяному козырьку за окном. С него осыпались остатки ранее выбитых стекол.

Рывок — треснула штора.

Перекинув её через уцелевшую раму, Марина ухватилась за плотную ткань — и соскользнула вниз.

Впрочем, спуск оказался недолгим — метра полтора-два. И она повисла на шторе, не доставая ногами до земли.

Правда, теперь до неё оставалось всего метра два. И спрыгнуть на такую высоту для Котенка никаких затруднений не составило.

Выждав пару-тройку секунд, Степаненко приподнял голову.

Тихо… взрыва не произошло.

А может быть, это немецкая граната — у них замедление больше, чем у наших? Ещё несколько секунд…

Он повернул голову и увидел… чернильницу!

Расплескав по сторонам содержимое, она мирно лежала на боку метрах в трех от него.

Т-т-вою ж мать!

Оперуполномоченный осторожно приподнял голову над подоконником. Никто в него не стрелял. Да и вообще — улица словно вымерла.

Он уже смелее поднялся на ноги.

Ветер задувал в выбитые окна, гонял по полу разбросанные бумаги.

А где же…

Нет её.

Совсем.

В коридор убежала?

Могла.

Входная дверь снова задергалась.

— Товарищ лейтенант! Вы там живы?!

Конвоир!

— Здесь я, Остапчук… Целый. А эта девица — у тебя?

— Дык… она и не выходила от вас! Да и дверь ведь заперта…

Лейтенант убрал в кобуру пистолет, устало оперся об подоконник. Битые стекла тотчас же пребольно укололи его ладони.

А вот и рама, точнее, её остатки, на петлях висят…

Тут ведь высоко — метра четыре, пожалуй, что будет! А то и повыше.

И нет девки — словно в воздухе растворилась…

Начальнику… отделения милицииКапитану милицииТов. Лавочкину П.Я.РАПОРТДокладываю вам, что… я заступил на дежурство по охране ранее задержанного гражданина Дробышева М.Ф., который находился в палате № 24 городской больницы. При заступлении на пост, мною, совместно со сменявшимся сотрудником милиции Разиным Т.Л. были осмотрены окна палаты и дверь.