Сердце колотилось у самого горла, а глаза наполнились слезами. Ей хотелось отвернуться и бежать куда-нибудь подальше. Обратно в каюту. Закрыться там и никого больше не видеть. Боль, резанувшая грудную клетку, вспорола огнеупорную защиту, и сила вновь заплескалась под самой кожей — тронь, и она вспыхнет ярким пламенем. Наверное, лучше вспыхнуть и сгореть, словно живой факел, чем видеть такое…

На плечо ей легла большая прохладная ладонь. Динка вздрогнула, и мыльный пузырь лопнул, вернув ее в реальность. Рядом стоял Хоегард и задумчиво смотрел по направлению ее взгляда.

— Почему не позовешь этого идиота? — спросил он, все еще сжимая ее плечо.

Динка жадно хватала воздух, как выброшенная на берег рыба, стараясь незаметно сморгнуть выступившие слезы, чтобы они не побежали по щекам.

— Это кто с ним? — выдавила из себя Динка, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ах, это… Это дочь капитана, — пояснил он небрежно. — Оказывается, ты не единственная девушка на этом корабле.

— Понятно… — протянула Динка. Желание сбежать обратно в каюту никуда не делось, но рука Хоегарда на ее плече останавливала ее.

И Динка замерла в нерешительности.

— Эй, Шторос. Можно тебя ненадолго? — Хоегард повысил голос, чтобы на палубе его наверняка было слышно. Две головы разом обернулись на его голос, и Динка напряглась под двумя взглядами направленными на нее. И вновь почувствовала себя маленькой, ничтожной, беспомощной, но только на короткий миг.

В следующее мгновение Шторос сорвался с места, в три прыжка преодолел разделяющее их расстояние, огненным вихрем налетел на нее, сковывая в жарком объятии, и рухнул вместе с ней на деревянный пол палубы, переворачиваясь в воздухе, чтобы она оказалась сверху.

Он упал на спину, прижимая ее к своей груди, и тут же перекатился, подминая ее под себя и с тревогой вглядываясь в ее лицо.

— Козочка моя! Живая и здоровая, — прошептал он, заглядывая к ней в глаза.

Скрутившаяся было внутри Динки пружина боли со звоном лопнула, и по щекам ее потекли слезы облегчения. Она все еще нужна ему.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он с видимым волнением разглядывая ее своими яркими глазами и стирая большим пальцем слезы с ее щеки.

— Поцелуй меня, — прошептала Динка.

Отвечать на вопрос не хотелось, так как чувствовала она себя неважно. Пережитое только что напряжение продолжало дрожать в теле, покалывая кончики пальцев.

Динка ожидала, что он, как обычно, прижмется губами к ее губам, даря нежный глубокий поцелуй, полный обожания и сдерживаемой страсти. Динка обвила руками его шею, зарываясь в шелковые огненные пряди пальцами, и позволила себе забыть обо всех неприятностях, наслаждаясь этим предвкушением. Но он поднял голову и вдруг смущенно отстранился.