Лично он был из тех полководцев, которые считают битву проигранной, еще не вступив в сражение, поэтому придерживался другой тактики. Если уличные хулиганы ставили перед ним выбор: кошелек или расквашенный нос, он предпочитал расстаться с деньгами, потому что нос, по его мнению, стоил гораздо дороже. В самом крайнем случае он полагался не на силу кулаков, а на быстроту ног. К сожалению, в данном случае такая тактика не подходила. Бежать с поля брани в одиночку Илья не мог. Вторичного бегства Серега ему бы не простил. А шансов победить в кулачном бою у Ильи было не больше, чем у боксерской груши.

Размышляя над своим жалким жребием, Илья потерял бдительность. Ноги его заскользили по гладкой поверхности льда. Он часто-часто засеменил, будто танцуя лезгинку. На сей раз попытка удержаться не удалась. Он почувствовал, что падает, но в последний момент Серега подхватил его под руку. Это незначительное происшествие Илья воспринял, как знамение. Даже в такой мелочи он должен был полагаться на Серегу. Он шел, уставившись под ноги, чтобы не споткнуться, и в его ссутулившихся плечах читалась безвольная покорность судьбе.

Ребята дошли до перекрестка. Дальше их пути расходились в разные стороны. К ним подбежала тощая, бездомная собака. Она просительно вытянула морду и робко вильнула хвостом, в надежде получить что- нибудь съестное. Она крутилась возле людей, ожидая, что в чьем-то сердце найдется для нее немного тепла, и принимала редкие подачки объедков за счастье. Серега замахнулся ногой. Псина отбежала, трусливо поджав хвост и покорно потрусила дальше. Ей было не впервой сталкиваться с жестокостью.

»Вот и я так же убегаю», - мрачно подумал Илья, а вслух укоризненно сказал:

- Зачем ты так?

- А чего она привязалась? Не люблю я их. Расплодились по всему городу.

Илья смалодушничал и промолчал, не вступая в дальнейший спор, но когда Серега перешел через дорогу, огляделся вокруг в поисках собаки. Он ощущал внутреннюю схожесть с несчастной, запуганной дворнягой, и хотел купить ей сосиску в булке, как будто тем самым надеялся отвести от себя неминуемо предстоящее унижение. Но собака успела куда-то скрыться. Откупиться от судьбы не удалось. Это был недобрый знак.

Вечером Наталья Павловна засиделась в парикмахерской и пришла домой позже мужа. Ее так распирало от новостей, что с первого взгляда было ясно: время в салоне красоты потрачено не зря. Едва переступив порог, она возбужденно воскликнула:

- Ваня, оторвись от телевизора!

Иван Степанович бросил взгляд на жену и заученно произнес неизменное:

- Хорошо. Тебе идет.