– А чем я должен заниматься, по-твоему?

– Ну, раз ты получил вчера информацию, что Подрезкова была знакома с Забелиным, я думал, что ты кинешься ее допрашивать.

– А куда спешить?

– А чего тянуть? – задал я встречный вопрос."

"То, что мне ответил на это Шурик, звучало многосмысленно, глубоко философично и абсолютно непонятно:

– Посадил дед репку.

Из трех произнесенных им слов к производству по уголовному делу имело непосредственное отношение только первое: посадил. Два других слова к ситуации никак не привязывались.

Шурик помолчал немного и добавил:

– Выросла репка большая-пребольшая… Дедка за репку, бабка за дедку, внучка за бабку, Жучка за внучку – вытянули репку. А если бы не тянули, то не вытянули бы. А если бы тянуть начали раньше времени, то ничего бы не получилось, потому что репка не созрела. Понял?

Вот теперь понял. И правильно, что я не следователь. Не моя это наука. У меня голова под следственную работу не заточена.

– И никуда она не денется с подводной лодки, – добавил Шурик, глядя в окно на мелькающие голые деревья. – Ребята за ней смотрят.

– А если Подрезкова успеет со свекром договориться, пока ты тянешь свою репку? Все-таки дело семейное.

– Я предупредил: если она или ее муж с ним хоть словом перемолвятся, когда никто не слышит, всех уволят на хрен.

Всех – это следователя или оперативника, которые дежурят в больнице в надежде на то, что Ситников (чего не бывает на свете?) вдруг согласится дать показания, и бдительно следят за тем, чтобы потерпевший и обвиняемая или ее муж не вступили в сговор по поводу дачи этих самых показаний.

– Ты же не можешь запретить сыну и невестке навещать Ситникова, – с сомнением произнес я. – Все-таки они – семья, близкие родственники, а Ситников в тяжелом состоянии…

– Я все могу, – ответствовал Александр Иванович. – Пусть навещают, но только рядом всегда будет сидеть мой человек и записывать на диктофон все их переговоры. Вот и пусть попробуют в таких условиях договориться.

Мы остановились перед въездом на участок, и пока охранник открывал нам ворота, я успел разглядеть двух крупных кавказских овчарок, свободно бегающих вдоль забора без намордников, и совсем не к месту подумать о том, что от меня здорово пахнет кошками. То есть человеческое обоняние этого запаха, разумеется, не чувствует, а вот собачий нос вполне может унюхать. И что тогда? Остались от козлика рожки до ножки…

Но я напрасно переживал. Охранник позвал собак и тут же взял их на поводок еще до того, как я заглушил двигатель и вышел из машины.

– Жанна Васильевна вас ждет, – важно кивая головой, сообщил пожилой дядька, он же охранник.

– А Лев Александрович? – быстро спросил Шурик.

– Он будет позже, скоро подъедет. У него дела в офисе.