Поскольку Аргуновы будут утверждать, что Ситников не мог совершить насилие, стало быть, они с удовольствием поддержат версию о том, что его невестка говорит неправду. И вот тут уж они расстараются. Все припомнят, даже то, чего не было. И рассказанное ими может стать отличным подспорьем при будущем допросе самой Олеси Подрезковой. Слушая пояснения Шурика к этой части плана, я в очередной раз за день подумал о том, что следователем мне не бывать.

Так что после вступительной части я приступил к основной.

– Как вам кажется, Жанна Васильевна, Олеся интересовалась другими мужчинами, кроме своего мужа? Григорий никогда не намекал, что подозревает Олесю в неверности? А Вячеслав Антонович? А сами вы как думаете? Вы же наблюдательная женщина…

Я строго следовал указаниям Шурика Вилкова, краем глаза следя за его суфлерскими мимическими подсказками. Послышался шум подъехавшей машины. Аргунов явился. Ну и как мы теперь будем действовать? Беседовать с обоими супругами, или сразу разделимся?

Открылась входная дверь, шаги приближались к гостиной. Шурик сдвинул вместе указательный и средний пальцы и развел их в стороны. Значит, разделяемся. Ладно, хозяин – барин. Мне своим умишком участкового не понять тонких соображений следователя.

Едва господин Аргунов вошел в комнату, мне сразу стало не по себе. Всяких людей я повидал, и веселых, счастливых, и раздавленных горем, и просто расстроенных и озабоченных. Но таких, как появившийся на пороге мужчина, видеть приходилось нечасто. И, как правило, с ними потом происходило что-нибудь нехорошее, словно печать какая-то на них уже стояла, печать еще не принятого страшного решения и мерцающий, пришедший из близкого будущего свет непоправимого несчастья. Эти люди не выглядят подавленными и безразличными, напротив, они активны, энергичны и зачастую даже агрессивны, они всячески демонстрируют интерес ко всему происходящему, но внутри они уже пусты. Мертвы. И Лев Александрович Аргунов показался мне именно таким. Дай бог, чтобы я ошибался.

Прямо с порога он уставился на Шурика Вилкова недобрыми глазами и немедленно кинулся в атаку.

– Это опять вы? Ну сколько же можно? Вы меня уже допрашивали, и я вам все сказал. Никакого Забелина я не знал, и к его смерти не имею никакого отношения. Я даже фамилии этой не слышал.

Жанна Васильевна вскинула руку в предостерегающем жесте.

– Это насчет Славика, Лева.

Аргунов нахмурился.

– А при чем тут Вячеслав? Вы же расследуете убийство какого-то Забелина.

– И покушение на жизнь вашего друга Ситникова тоже расследую я, – спокойно ответил Шурик. – Так что вам придется потерпеть мое присутствие и ответить на наши вопросы.

Лицо Аргунова налилось краской, и я испугался, что его вот-вот хватит инсульт.