Поначалу Вика подумала, что это просто шутка. Однако Блайвор хранил на редкость серьезный вид — ни улыбки, ни тени сарказма на лице. Но паузу, наблюдая ее недоумение, выдержал.

— Если замок не инициирует первого из претендентов — на престол взойдет второй, — наконец снизошел он до пояснений.

Не сказать, чтобы Вике стало понятней. Но при упоминании о престоле она внутренне вздрогнула.

Возможно, перед ней будущий король? Только этого не хватало! Тогда она останется в его полной власти, даже если покинет замок. Хотя он никак на нее не посягал. Но эти «хозяйские» взгляды Вике определенно не нравились. Или, может, это просто королевский взгляд?

— Но как же вышло, что завещания оказалось два? — Что такое инициация короля Вика вовсе не имела представления, но она вообще не слишком разбиралась в монархических ритуалах и предпочла не позориться, задавая глупые вопросы.

Блайвор пожал плечами:

— Сложно сказать. Завещание хранилось в ларце, здесь, в Онклаве. При жизни короля никто, кроме него самого, открыть ларец не мог. Сделать это возможно только после смерти правителя, да и то лишь с помощью королевской печати. Кроме того, Онклав никогда не позволит вынести ларец с завещанием за свои пределы. То есть подменить его тоже не было возможности.

— Как же тогда в ларец могло попасть второе завещание? — Вика вариантов не видела.

— Да никак, — усмехнулся Блайвор. — Когда члены Совета приехали прочесть завещание, в Онклаве обнаружилось два совершенно одинаковых ларца, и оба открылись королевской печатью. Возможно, это вообще была посмертная шутка дядюшки. По правде сказать, он никогда не питал теплых чувств ни ко мне, ни к Риндалю.

— Зачем тогда ему понадобилось назначать вас наследниками? — удивилась Вика.

Блайвор ядовито осклабился:

— Наверное, чтобы мы перегрызли друг другу глотки.

— Своих сыновей у него не было? А вы — ближайшие родственники?

— Его младший сын погиб тринадцать лет назад. А старшие — еще во время войны с Паевой. Это тридцать лет назад было. Тогда много иннарийцев полегло, — взгляд Блайвора сделался холодным и острым как лезвие меча. — Но ласвийцев еще больше, — Вике показалось, что в синих глазах полыхнуло неутолимое пламя войны. Похоже, ненависть между народами не утихала до сих пор.

Какое-то время ехали молча. Вика видела, что разговор задел его за живое. Быть может, у него тоже погиб кто-то из близких на той войне? Спрашивать она, естественно, не стала.

— Мать, — вдруг ответил Блайвор.

Он что, мысли читает?! Или у нее на лице все написано? А вот на его лице уже не отражалось ничего

-словно, поделившись, он сбросил боль со своей души. Но, на самом деле, конечно, просто запрятал ее так глубоко, чтобы впредь никто не нашел.