Останавливало ее только то, что это ничего не даст. В физическом сражении проиграет она.

— Послушай, Штефан! — попробовала она говорить спокойно и убедительно. — Я проявила невероятное терпение даже после испытаний, которым вы меня подвергли. Не кричала, не звала на помощь, не плакала, не падала в обморок. Я даже не взбесилась, когда застала тебя здесь. А тогда, ночью в лесу, я вполне могла всем вам перерезать горло, пока вы спали. Но я не сделала этого! Почему? Да потому, что я надеялась — и как это глупо! — что ты все-таки смиришься с потерей и займешься другими делами, будешь соблазнять других.

Нет, оказывается, меня опять ловят и повезут на продажу. Хорошо, вези, но учти, что я оттуда тоже убегу. Меня ничто не остановит, я вернусь сюда.

— Мадам Берта — это твоя замечательная соседка из борделя, да? — примет тебя с распростертыми объятиями, но я не допущу этого.

— О чем это ты? — нахмурилась девушка.

— Это значит, что, во-первых, тебе не разрешат вернуться в эту страну. А во-вторых, тебе некуда возвращаться, потому что я купил таверну у мистера Доббса. Заплатил ему достаточно, можно сказать, обеспечил его благополучие до самой смерти.

Следующим моим горячим желанием было сжечь это заведение и вместе с ним весь этот город, но я вовремя передумал и продал таверну хозяйке борделя, что находится рядом. Правда, гораздо дешевле, чем купил.

— Ты врешь! — вскричала Таня. — У тебя не могло быть с собой таких денег! И ты не мог решиться на такие крайние меры!

— На любые меры, Таня. Я пойду на все, только бы выполнить последнюю волю Шандора, — твердо ответил Штефан, — у нас с собой оказались нужные бумаги. Правда, они слегка подмокли, но прочесть можно и получить по ним нужную сумму тоже.

Доббс не привередничал. Но если ты не веришь мне, давай зайдем на минутку к мадам Берте и спросим ее, кто владелец этой странной недвижимости в виде бывшей таверны «Сераль».

И ей ничего не оставалось, как поверить ему, потому что он все подробно объяснял и готов был тут же подтвердить истину. Осознав это, Таня пришла в ужас. В груди все сдавило от нестерпимой боли, кровь отлила от лица. Но испуг сменился отчаянием, отчаяние — гневом.

Она бросилась к Штефану и стала в беспамятстве колотить его кулаками.

Как ни странно, он даже не подумал сдержать ее, просто стоял и наблюдал за ее яростью. Как только Таня его не обзывала! Он и бровью не повел. Но потом вдруг схватил ее в свои крепкие объятия и прижал к себе.

— Все не так плохо, как кажется, малышка.

— Ты себе не представляешь, что ты наделал!

— Я сделал все, чтобы заставить тебя уехать отсюда без сожаления.

Она замерла на секунду, затем вырвалась от него. Когда Таня посмотрела на Штефана, глаза ее были полны слез, во взгляде застыли боль и отчаяние.