Две недели провёл он возле её постели, обтирал горячий лоб и руки, поил тёплыми отварами из липы, малины да черноплодной рябины, замирал, слушал дыхание – дышит ли, и выдыхал вместе с ней – дышит."

"Оно, вишь как было-то, детей у них с женой не случилось, то ли за дар её не дал им Бог ребятишек, то ли застудилась она крепко в ту осень, когда уходили они из родной деревни, как воры, бежали под покровом темноты. А всё из-за чего? За правду ведь пострадали. Жена его, Епифания, смолоду уже ведала, да только людям не сказывала. До поры до времени. А в один день и случилось такое, что увидела она беду в видении своём— нападение будет на деревню, люди-то у них богато жили, зажиточно, вот и прознали про то лихие люди, разбойники, и решили ночью, когда спят все жители мирно и не ждут плохого, напасть, да и поубивать всех, а добро вывезти.

Ну, и не смогла Епифания о таком смолчать, они тогда с ней только-только поженились. Матвей испугался даже, а ну как приблазнилось ей всё, стоит ли людям говорить такое – станешь потом посмешищем? Да только Епифания не послушала его, рассказала ж таки всем, предупредить хотела. Посмеялся народ над нею, как и чуял Матвей. А когда через два дня случилась беда и перерезали разбойники полдеревни, тогда-то и заперли их с Матвеем в своём доме, и подожгли избу снаружи. Кричали люди, что это она, ведьма, ту беду и накликала на родную деревню, как с ума посходили, а они и вправду посходили, да и кто б не сошёл после такого… Столько крови было, столько крови…

Да Епифания не зря ведающей была, сумела она всё-ж таки выход найти через крышу, и морок на людей навести, чтобы те на них с Матвеем смотрели, да не видели, так-то… Долго они бежали.

После шли тоже долго. Ночевали в лесу, к людям выходили только за едой, да одёжу попросить, странниками представлялись. А деревенские так и думали, что они в огне сгинули, на том и успокоились. А Матвей с Епифанией дошли, однажды до этих лесов, да так тут и остались. Поначалу землянку сделали, а после и избу подняли. Тихо жили, мирно, к людям редко выходили, своим хозяйством существовали. Иногда путники и охотники забредали, так и узнавали они, что в мире сейчас делается. И жизнь прошла. Дед Матвей, сидевший на ступенях крыльца, удивлённо огляделся кругом, словно не понимая, как он попал сюда. И когда она прошла эта жизнь? Епифания тихо ушла, во сне, похоронил он её недалеко от дома, в лесу, каждый день на могилку приходил. Садился рядом на сооруженную им скамеечку, и сидел, говорил с супружницей своей подолгу, как с живой… После её смерти жил несколько лет один, смерти ждал. Чего уж греха таить, просил Бога о том, чтобы скорее пришла Костлявая.