Жалостливо глядя на мои тарелки, Ника вновь тяжко вздыхает.

Пытаясь утешить её, рассказываю, какие тут пирожки:

— С мясом, с ветчиной и сыром, с ванильным джемом, с яблоками, с капустой, с грибами.

— Бери все.

Когда Ника с нагруженным подносом разворачивается к залу, одна из девушек за дальним столом выкрикивает:

— Нашу пожирательницу пирожков кто-нибудь в список подозреваемых в симбиозе с порождениями включил?

Столовая отзывается смешками. Зоида ворчливо прикрикивает:

— Прекратить глупые разговоры. Хороший аппетит — признак здоровья.

— Или глистов, — хмыкает кто-то.

Ника краснеет, но голос её твёрд:

— Судя по твоей фигуре, Нэкрис, глисты именно у тебя. Обратись к мисс Клэренс, пока тебя изнутри не сожрали.

Студенты снова посмеиваются, но не ясно, над кем.

Вскинув голову, Ника проходит к свободному столу и усаживается. Опускает взгляд на тарелки с пирожками и сцепляет пальцы.

— Ты ешь, — советует Ника. — Может, я сейчас сама их увижу.

Разрезав громадную отбивную пополам, я одну часть откладываю на край тарелки. Ника так пристально следит за моими движениями, что даже неуютно.

— Может, попробуешь ощупью есть? — киваю на тарелки.

"— Я с намерением есть их в руки взять не смогу, это часть диеты. Нужно, чтобы кто- то меня кормил… — Ника делает бровки домиком. — Поможешь?

— Давай не здесь, а то нас не поймут.

— Ну конечно. — Ника уставляется в мою тарелку. — Вкусно?

— Да.

Что-то мне её диета не нравится.

Диета оказывается ещё более коварной: пирожок при засовывании в рот Ники будто упирается во что-то невидимое.

— Посильнее надави, — молит она и шире открывает рот.

Но куда там. Я давлю так, что пирожок крошится в пальцах, затопляя их джемом, но он ни на миллиметр не входит между губ Ники, прижавшейся к стене, чтобы её не отбрасывало заклинанием диеты.

— Пиририм, — комментирует творящееся Пушинка.

— Тук-тук!

— Это бесполезно, — отложив пирожок на стол, я, вытирая руки салфеткой, направляюсь к двери.

— Может, ночью получится? — в отчаянии произносит Ника. — Это какое-то издевательство.

На пороге комнаты стоит хмурый Арендар в золотом просторном одеянии. Его тёмные волосы переплетены в косички, усыпанные драгоценными камнями, а голова увенчана золотым обручем с гравированными узорами.

— Добрый вечер, — Арендар, ухватив мою ладонь, прижимает её к губам.

— А… добрый. — Я пытаюсь выровнять сбившееся дыхание.

— Можешь отдать ваш чайник?

Моргнув, тряхнув головой, оглядываю Арендара. Он повторяет:

— Ваш старый чайник — он ещё здесь?

— Да, — оглядываюсь на присевшую в книксене Нику и её чайник, греющийся на волшебной плитке.

— Отдай его, пожалуйста. — Арендар нежно поглаживает мою ладонь. — Я вам новый подарю.

— Зачем тебе старый чайник?

Не мне.