Запоздалый ужас проходит по телу леденяще-жгучими хлыстами, я в каком-то нервном забытьи бросаюсь в гардеробную, стаскиваю платье и закутываюсь в мягкий тёплый халат. Меня сотрясает дрожь, зубы стучат.

В комнате что-то с грохотом раскалывается, и всё сотрясает рёв Дариона:

— Валерия! Ты где?!

Высовываюсь за дверь: в клубах побелки и с двумя мечами наголо стоит медведь в штанах.

— 3-здесь, — выдыхаю и тут же закашливаюсь. — Он уже ушёл.

— Кто? — ревёт вооружённый медведь больше двух метров ростом.

— Элоранарр, — сдаю старшего принца и снова закашливаюсь от пыли.

 — Он совсем рехнулся, он… он…

Слёзы, не полившиеся перед Элоранарром, наполняют глаза и вырываются на свободу. Дарион пятится, убирая мечи в ножны, его голос-рык звучит почти испуганно:

— Эй, полегче. Только не плачь, не надо, не плачь. Я же не умею вас, девушек, успокаивать.

Кашляя, вытирая слёзы, всхлипываю в отчаянных попытках остановить слёзы.

— Валерия… — почти стонет превращающийся в человека Дарион. — Ну что с тобой делать?

— Чай… — всхлипываю я.

— Точно поможет?.. А, ладно. Попробуем.

С рёвом золотого пламени снова появляется Элоранарр.

За ним с хлопком возникает Халэнн. Оба осматриваются с одинаковой отчуждённостью, чуть больше внимания уделяя лишь приставленной на место двери.

— Всё в порядке. — Дарион плюхает золотой чайник на магическую плитку. — Я за Валерией присматриваю, императорские печати снова активирую.

— Мастер-ключ потом сдашь, — бросает Элоранарр. — Настоящий, а не как при увольнении со службы.

Рёв пламени, хлопок — и мы снова одни.

— Ты садись, успокаивайся, — кивает на стул Дарион. — А как… успокоишься, рассказывай, что произошло.

— Сейчас, только умоюсь.

Страх сменяется стыдом за случившееся, за слёзы, за то, что оторвала Дариона от дел и заставила выбить дверь. Надо было сразу предупредить, что опасность миновала! А я… поддалась эмоциям. Снова. И теперь прячусь в ванной.

Холодная вода, падая в раковину, журчит успокаивающе. Так приятно ополаскивать лицо, подрагивающие руки. Стояла бы и стояла, глядя на искрящийся поток. Но за ошибки надо отвечать. Я не остановила Дариона на пути сюда, теперь придётся всё рассказывать. Даже если не хочется.

Дарион сидит у окна, облокотившись на столешницу возле двух чашек.

Дверь он вместе с выбитым косяком приставил на место и даже как-то, — наверное, магией — убрал пыль и побелку.

Мазнув по мне взглядом, снова всё внимание сосредотачивает на окне. Похоже, ничуть не смущается голого торса. Хотя тут, пожалуй, не смущаться, а гордиться надо: мышцы огромные, кожа гладкая, кубиками пресса можно гвозди забивать.

— Садись, — предлагает Дарион. — Не укушу.

Невольно почёсываю плечо, прикушенное Элоранарром в порыве безумия.