У Халэнн завтра выходной.

Сдавать Халэнн этому упёртому женоненавистнику я не собираюсь, но она-то об этом не знает. Глядя на неё, замечаю:

— А мне кажется, Халэнн с удовольствием прогуляется с нами в город.

Если не захочет — что-нибудь ещё придумаю.

Обернувшись, Элоранарр язвительно уточняет:

— Халэнн, неужели ты хочешь вместо выходного охранять мисс Валерию в Нарнбурне?

— Да, хочу, — ровно подтверждает Халэнн.

У Элоранарра подскакивают брови.

— Значит, замётано, — схватив Тарлона под локоть, тащу его прочь. — Халэнн, жду тебя в десять возле общежития.

Только за дверями библиотеки замечаю, что Тарлон какой-то слишком бледный.

— Ты в порядке? — отпускаю его, вглядываюсь в лицо. — Нормально себя чувствуешь?

— Ага, — он потирает локоть. — Надеюсь, руку ты мне не сломала, но синяки точно будут.

— Ой, прости… наверное, случайно усилила мышцы. Прости, я не специально, это впервые со мной так спонтанно.

— Меня куда больше интересует, что ты сделала с дра… — Покосившись на охранников, Тарлон мотает головой. — Нет, ничего, забудь. До завтра.

— Что ты хотел спросить? — окликаю его в спину.

— Ничего, — уверяет Тарлон, продолжая растирать руку.

Надеюсь, я ему не сильно навредила.

За новой книгой возвращаться не решаюсь: не стоит провоцировать Элоранарра.

Хотя… его провоцируй не провоцируй, а завтра он может явиться к общежитию вместо Халэнн.

На ходу погладив Пушинку между ушей, приговариваю:

— Лапочка моя, ты завтра со мной пойдёшь, и если что, кусай спереди.

Один из охранников прыскает. Остальные с трудом сохраняют серьёзные лица. А Пушинка задирает нос и раздувается от гордости.

Глава 44

* * *— Оиии…

Арендар! Мгновенно проснувшись, подскакиваю на кровати и действительно вижу его золотящееся в сумраке лицо.

— Оиии, — вздыхает свернувшаяся в изножье Пушинка на волшебную проекцию из пуговицы.

Пуговицы, которую Арендар подарил мне.

— Отдай. — Протягиваю руку.

— Оё. — Пушинка прижимает лапку к груди.

— Отдай.

— Оё… — Подавшись назад, она громко шлёпается с кровати.

Золотая пуговка взвивается вверх, кидаюсь к ней, но врезаюсь в подскочившую Пушинку. С воплем «Оё-оё-оё!» она уносится из алькова. Вместе с моей волшебной пуговицей.

— Отдай, — выскакиваю следом.

— Что случилось? — сонная Ника выглядывает из своего алькова.

— Она спёрла мою пуговицу, — рычу я, вглядываясь в темноту комнаты.

Загорается ослепительно-яркий свет. Кажется, Ника включила лампу телекинезом.

Пушинка вжимается в угол между стенами с эркером и секретерами. В молитвенном жесте стискивает между лап мою пуговицу.

— Отдай, — растопырив руки, надвигаюсь на Пушинку, хотя не представляю, как отнимать пуговицу у мохнатой драконобойной громадины. — Отдай.