Губы пухлые, яркие, такие, что мысли сразу не туда сворачивают.

— Я немного неуклюжа, — выдает нежное создание, а я пытаюсь прикрыть растерянность сарказмом:

— Серьезно?.. Никогда бы не подумал.

— Простите, — она ближе подходит, рассматривая разводы на моей одежде, вот только взгляд ей меня до костей пробирает.

Снова запах ее чувствую, и тут же дыхание задерживаю, потому что тело весьма бодро реагирует на ее присутствие. Хозяйство в брюках оживает, напрягается, явно не собираясь на этом останавливаться.

Да, твою мать! Не хватает еще, чтобы встал в полную силу, как у юнца сопливого!

Что-то бурчу в ответ на ее предложение оплатить химчистку и быстро ретируюсь. Не оглядываясь, топаю прочь, представляя всякую гадость. Что угодно, лишь бы сбить трахо-настрой. Только в лифт зайдя, смог свободней выдохнуть. Нервно поправил вздыбленный член, который и не собирался укладываться обратно, и зло ударил по панели с кнопками этажей.

Мне кто-нибудь может объяснить, какого х*ра сейчас было? Что это за животная реакция?

Мне реально хотелось закинуть ее на плечо и утащить в свою пещеру, и не отпускать пока… Да вообще не отпускать!

Сказать, что я охренел — это вообще ничего не сказать. Никогда ни с кем такого не было, а тут накрыло.

Глава 3"

"— Давай, колись, — повелительным тоном требует Наташка, небрежным жестом поправляя каштановую, с красноватым отливом гриву роскошных волос, — что там у тебя стряслось? По какому поводу срочный сбор? По какому поводу слезы-сопли?

Надо сказать, едва я переступила порог ее квартиры — тут же разревелась, как слабачка. Натка бросилась меня обхаживать, утешать, отпаивать. Не водой. А, учитывая, что со вчерашнего обеда я ничего кроме кофе и успокоительных таблеток в себя не закидывала, то меня мигом развезло.

И вот сижу у нее на крохотной кухне, горемычно подпираю щеку и жалостливо шмыгаю красным носом.

Мне так стыдно, так гадко, будто я накосячила, а не Стас.

Чтобы набраться храбрости и признаться, в том, что у меня развесистые рога, которыми за косяки цепляюсь, быстро налила себе еще одну стопку и хлопнула ее. Не закусывая. Только плечами передернула, когда жгучий напиток проскочил в желудок.

Теплехонько…

— Стас мне изменяет, — наконец признаюсь и вновь слезами давлюсь.

— Как изменяет? С кем? — полошится подруга.

— С Валерием Сергеевичем, — мычу, дрожащей ладошкой размазывая по щекам слезы вперемешку с тушью.

— Что? — изумленно протягивает Ната. — Он у тебя заднепроходный что ли??? Жопошник?

— Да нет же! Нет! — мотаю суматошно головой. — Он в телефоне свою бабу сохранил под мужским именем!

— Вот гад! — в сердцах шипит подруга, грозно сверкая карими очами.

И налила нам еще по стопочке. Выпили, выдохнули и продолжили:

— Представляешь. Вчера. Юбилей у нас был.