Бретельки легко сползают по плечам, выставляя на обозрение красивую полную грудь, с розовыми сосками, в одном из которых поблескивал пирсинг.

— Как тебе? — покачивает на пальчике ажурную часть своего гардероба.

Женя рассматривает ее, а потом кивает:

— Отличные сиськи.

Девица довольно улыбается, поглаживая себя рукой — по животу и вверх, сминая свою грудь.

— Но у моей жены лучше.

Не верю своим ушам. Смотрю на него во все глаза, боясь поверить. Может, я просто выдаю желаемое за действительное.

— Ты не женат, — уверенно отвечает она, продолжая призывно наглаживать себя, — я знаю. У тебя нет кольца.

— Не в кольце счастье. Уходи.

Я готова зарыдать. Теперь уже от облегчения.

Женя. Женечка. Любимый мой, родной.

Снова ловлю взгляд девицы в сторону, и невольно смотрю туда. Там малая переговорная, и там явно кто-то есть.

По спине змеи черные ползут.

Стас.

Я чувствую, что он там, как темный паук плетет свои сети, наблюдает, уверенный в том, что Майоров окажется таким же слабаком, как и он сам, что набросится на эту девицу, разложит ее прямо здесь, на столе. Козлина.

***

Злость набирает обороты. Я увидела все, что хотела. Поняла, что Женя не предаст, что он мой, и была готова загрызть любого, кто к нам сунется.

Дурь, что до этого тихо сидела в уголке, ринулась наружу, сметая все преграды на своем пути.

Хочешь представления, мой дорогой бывший муж? Хочешь шоу? Что же, ты его получишь.

Перехватив сумочку поудобнее, гордо вскидываю подбородок и толкаю дверь, уверенно входя внутрь.

Девица торопливо льнет к Жене, словно ищет у него спасения, прижимается к нему голыми сиськами. Но мне уже плевать. Сам Майоров резко выпрямляется, отталкиваясь от стола. Смотрит на меня с таким выражением, что сердце заходится. Там неверие, страх. Страх потерять меня. Безуспешно пытается оторвать от себя эту пиявку, которая льнет, причитая:

— Милый, кто это?

— Жена это! — выдаю бойко, останавливаясь рядом с ними.

— Лика, — у него голос срывается. В нем просьба, мольба, растерянность, — это не то что ты думаешь.

— Правда? А по-моему, все очевидно, — растягиваю губы в улыбке, — решил поразвлечься… без меня? Как не стыдно!

Смотрю в грозовые глаза, наполненные таким недоумением, что хочет рассмеяться. Подмигиваю ему, пытаясь успокоить.

Ну же, Майоров! Не тупи, я тебе потом все объясню, а сейчас подыграй мне!

Он хмурится, чувствуя, что происходит какая-то неправильная хрень.

— Что ж, девочка ничего такая, — осматриваю ее в наглую, — титьки зачетные. Есть за что подергать.

Девица возмущенно вспыхивает.

— На чем вы остановились? Уже можно ее лапать? — улыбаюсь улыбкой озабоченного маньяка. Как говорит Натаха: главное — врага обескуражить! Все-таки не зря я столько лет с Мироновой дружила, ее дурь незаметно переползла и на меня.