Этот вопрос, точнее поиски ответа на него заставили Литвинова нервничать. На впалых скулах заиграли желваки, кожа на щеках порозовела. Так происходило всегда, когда он волновался или находился в напряжении. Из-под век, уголки которых всегда опущены вниз, его взгляд казался Алексею леденящим, потому он уже успел пожалеть, что задал вопрос. Но, как только рука Николая опустилась ему на плечо, расслабился.

– В самом прямом смысле, Леш. И дело не только в том, что будут писать СМИ про сына владельца «НИС-групп». Дело еще и в нашей с ним договоренности. Если я не буду ей следовать, то про хоккей можно забыть.

– Я вижу, что у вас с ним напряженные отношения, но чтобы настолько… – Миронов потупился и перевел взгляд в пол.

– Давай не будем об этом. Ты мой лучший друг, но обсуждать взаимоотношения с отцом – значит, повесить на тебя свой груз. Я этого не хочу. – Николай снял руку с плеча Миронова и подошел к скамье, на которой стояла его спортивная сумка. Он небрежно закинул в нее свои вещи. Подцепив черную лямку, повесил сумку на плечо и направился к выходу из раздевалки.

– Если захочешь об этом поговорить, ты знаешь мой номер, – бросил напоследок Миронов, однако Николай уже скрылся за дверью."

"Через несколько минут Литвинов оказался за пределами «Минск-Арены». Он шагал по парковке и внимательно смотрел себе под ноги. Начало сентября выдалось теплым. Солнечные лучи играли на асфальте. Легкий ветер обдувал его кожу, а заодно и освежал мысли. Николай подошел к своему автомобилю – черному «мазерати ГранТуризмо» и просунул руку в карман толстовки. Достав ключ в виде таблетки, он нажал на кнопку, машина издала легкий писк, и в следующее мгновение Литвинов открыл багажник и бросил туда спортивную сумку. Затем уселся на водительское сиденье, завел машину и ловко вырулил с парковки.

Дорога домой была недолгой: дом Литвиновых находился в двух километрах от «Минск-Арены», возле водохранилища «Дрозды». Уже через десять минут Николай остановился у ворот дома, вышел из машины и передал ключи охраннику, зрелому мужчине с короткостриженой головой, велев тому загнать машину во двор. А сам направился в дом.

Николай жил вместе с отцом в таунхаусе, разделенном на две части. В первой половине жил его отец, а во второй – он сам. Общая зона находилась на первом этаже, в месте соединения двух половин. Здание представляло собой верхушку буквы «Т», внутри которой был выход во внутренний двор, к бассейну и зоне отдыха. Фасад дома не отличался разнообразной цветовой гаммой: серые стены в сочетании с коричневыми рамами стеклянных окон и наличников дверей. Наружная часть таунхауса была полностью защищена от людских глаз, а внутренняя – полностью застеклена.