– Но отличная предпосылка для этого.

Глава 2

Николай с минуту стоял на месте в полном безмолвии. Быть может, ему и хотелось ответить на угрозу отца, однако обстановка уже была накалена до предела. Вместо остроты, которая так и норовила сорваться с его губ, он качнул головой и потер переносицу, из его уст вырвался нервный смешок. Парень обогнул отца, чуть задев того плечом, и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Сейчас Николай желал только одного: побыть наедине со своими мыслями.

Александр Юрьевич не стал останавливать сына, так как знал, что тот его услышал. Он развернулся и посмотрел Николаю вслед. Затем взял планшет с журнального столика и неспешным шагом покинул правое крыло таунхауса, скрывшись в своем кабинете до позднего вечера.

Поднявшись на второй этаж, Николай оказался в холле, который вел в трех направлениях. Справа была дверь в гостевую комнату, слева – в его собственную, прямо – на балкон. Гостевая комната практически всегда пустовала, так как с ночевкой у Николая никто не оставался. Разве что пару раз Леша Миронов находил у него ночлег, когда ссорился с родителями. Здесь у Николая была и своя ванная комната, что позволяло молодому человеку реже сталкиваться с отцом.

Шаркая по паркету и впиваясь ногтями в кожу ладоней, Николай завернул налево. Безусловно, ему лучше бы остыть под порывами осеннего ветра на открытом балконе, однако он не хотел быть на виду у отца: окна рабочего кабинета выходили на сторону его крыла. Коснувшись металлической ручки, он открыл дверь комнаты. Происходящее с ним вдруг показалось ему крайне несправедливым.

Дальше Литвинов не сделал ни шагу. В отчаянии застыл на пороге и окинул взглядом комнату, которая на мгновение показалась ему чужой. Серые стены давили, словно тиски. Он посмотрел на серую кирпичную стену напротив и заострил внимание на фотографиях в белых рамках. Молодой человек улыбнулся, заметив, как с фотографии на него смотрит мать, и ощутил, как в груди все сжалось от тоски по ней. Была бы она здесь, Николай бы не чувствовал себя загнанным в клетку, в металлических прутьях которой обламывал собственные крылья.

Сделав над собой усилие, Литвинов шагнул вперед и уперся в кровать, стоявшую в самом центре комнаты. Он прижался голенями к деревянной царге[4] так сильно, что ощутил легкое жжение, подогнул колени и повалился на кровать, уткнувшись лицом в темно-синее покрывало. Николай прикрыл веки и прокрутил в голове разговор еще раз. Слова отца были для него острым лезвием, приставленным к горлу, один неверный шаг – и Николай лишится того, чем дышит каждый день. Хоккей был для него последней отдушиной."

"В спорт Литвинова привел, как ни странно, Александр Юрьевич. Николаю было семь, когда он впервые встал на коньки.