Сколько боли было написано у нее на лице! Красные глаза, мокрые от слез щеки, дрожащие губы, морщины на лбу, спутанные волосы… А ведь она была немногим старше Дженифер. Целуя Паулинью, Дженифер ощущала соленый вкус ее слез.

– Он тебя недостоин.

Паулинья закрыла лицо руками и в отчаянии разрыдалась. Дженифер снова прижала ее голову к себе. Она ненавидела Рея, но в ней росло и легкое презрение к Паулинье: залететь вот так бездумно, отдаваясь на волю своих порывов… Как Паулинья могла оказаться такой слабой? Дженифер вспомнила Стефанию: та, по крайней мере, знала, чего хотела, извлекая выгоду из связи с мужчинами, жадными до ее молодого тела. Но Паулинья… Нет, Паулинья залетела как последняя дура, и только из-за полного своего незнания жизни. Она была влюблена, ей нужен был ребенок от Рея. В то же время Дженифер чувствовала себя покинутой. Но она не сомневалась в своей власти над подругой. Беременность Паулиньи была всего лишь детским приключением, в конце концов та вернется к Дженифер. Паулинья уже не раз возвращалась. Но теперь она ждала ребенка. «Кто знает, – заключила Дженифер про себя, глубоко вздохнув, – может, все это не так серьезно». Она отстранилась от Паулиньи, намереваясь повести ее в свою комнату, и в этот момент раздался звук ключа, открывающего дверь с улицы: мать возвращалась домой. Паулинья вздрогнула. Дженифер встала, подошла к двери в гостиную и, с высоко поднятой головой и невозмутимым лицом, встретила мать.

– Привет, Дженифер, ты уходишь?

– Нет, мама.

Войдя в гостиную, мать стрельнула взглядом в сторону Паулиньи и перевела глаза на Дженифер.

– Послушай, Дженифер, разве я не говорила тебе, что…

– Мама, где ты была?

– Дженифер, я к тебе обращаюсь!

– Где ты была?

– Замолчи, Дженифер! Я в своем доме!

– Мама, где ты была?

Дженифер чувствовала, как кровь приливает к лицу, вызывая легкое головокружение.

Мать, побледнев, подошла ближе, в глазах ее сверкнула искорка ненависти. Дженифер поняла, что сейчас она для матери – не дочь, а просто другая женщина.

– Дженифер, пусть эта девчонка убирается!

– Куда, мама? К своему любовнику?

Пощечина была такой силы, что Дженифер едва не упала. Паулинья хотела ей помочь, но мать Дженифер уже наступала на нее, тыча пальцем.

– Вон из моего дома сейчас же!

Паулинья, в страхе, повалилась в кресло, закрывая живот руками. Дженифер, с красным – но без единой слезы – лицом, встала между ней и матерью, глядя на мать в упор, сжав зубы.

– Оставь ее в покое.

– Прекрати говорить со мной таким тоном!

Дженифер видела, что мать задыхается от гнева. Она повернулась к ней спиной и стала подниматься по лестнице.

– Паулинья, жди меня снаружи.

Мать подошла к лестнице, но наверх идти не стала.