Вырываю руку и делаю шаг назад, — ты чего?

— Скажи, у тебя появилась другая? — спрашиваю в лоб, потому что не могу больше смотреть в его лживое лицо.

Олег заметно напрягается, улыбка сходит с его красивого лица, он делает шаг ко мне, но я выставляю перед ним ладонь.

— С чего ты взяла? — отвечает вопросом на вопрос.

— Видела сегодня твою «работу» — усмехаюсь и пожимаю плечами, — ты мог просто сказать, незачем было врать, от тебя за версту прет женскими духами, и, знаешь, я закрывала на это глаза, искала оправдания твоим задержкам, а сегодня мои розовые очки разбились вдребезги.

— Инга я, — он останавливается, натыкаясь на мой взгляд, в котором, должно быть, отражается все, что я о нем сейчас думаю. Я любила его, любила, как никого и никогда, а он.

— Не надо, Олег, — с трудом выдавливаю из себя, — я никогда не устраивала скандалов и сейчас не собираюсь начинать, завтра утром мы с Димой переедем в квартиру, живи своей жизнью, — говорю и даже не дышу, — и я подаю на развод, — ставлю его перед фактом и проскальзываю мимо ошалевшего мужа, желая поскорее скрыться в комнате и не видеть этого предателя. Но в последней момент чувствую хватку на своем запястье, Олег резко тянет меня на себя, и я буквально падаю ему на грудь.

— Отпусти, — шиплю и пытаюсь вырваться из его железной хватки, но легче стену с места сдвинуть.

— Прости меня, маленькая, — шепчет муж, а мне хочется вцепиться ногтями в его физиономию. Простить, простить измену? Вот так просто да, взять и простить?

— Я многое могу простить, Олег, — говорю еле слышно, — но не измену.

— Я тебе не изменял, — Олег берет меня за подбородок и не обращая внимания на мое сопротивление, целует, стискиваю зубы, отталкиваю его, но ничего не выходит, он сильнее надавливает на мой подбородок, вынуждая меня приоткрыть рот и его язык в тот же миг врывается внутрь, сплетаясь с моим. Не могу больше сопротивляться, целую его в ответ, в последний раз, по щекам бегут слезы, господи, как же больно, зачем, зачем он это делает. Зачем мучает меня? — поехали, — шепчет он и не дав мне опомниться, хватает мою ладонь и тянет к выходу.

— Куда мы едем? — спрашиваю, когда муж трогается с места.

— Увидишь, малыш, — он улыбается, а я морщусь от этого прозвища, в совокупности с его изменой, оно кажется мерзким и грязным.

— Зачем все это, Олег? — говорю, отвернувшись к окну, даже слез больше нет, все, только полное опустошение, — я достаточно сегодня видела, давай вести себя, как взрослые люди.

— Я тебе не изменял, — повторяет он сказанную на кухне фразу, а я лишь грустно улыбаюсь.

— Ты никогда не врал, не разочаровывай меня еще сильнее, — вздыхаю и продолжаю смотреть в окно.