Я ведь верила ему, никогда ни о чем не спрашивала, не лезла в его дела, просто доверяла, будучи уверенной, что он никогда не обманет, и вот сейчас, спустя девять лет счастливого брака, все рушится на моих глазах.

Трясущимися руками открываю приложение и вызываю такси, в таком состоянии садиться за руль я не рискую, как бы там ни было, а жизнь на измене мужа не заканчивается, у меня есть Димка — самый важный мужчина в моей жизни.

Не помню, как добралась до дома, как прошла через пост охраны, как вошла в дом, и только голос сына вывел меня из этого транса.

— Мама, мама, — сын бежал ко мне держа в руках какую-то игрушку."

"— Привет, мой хороший, — опускаюсь рядом с ним на колени и прижимаю сына к себе, вдыхая его неповторимый аромат, — ты хорошо себя вел? — спрашиваю строго.

— Хорошо, — кивает он, — честно-честно, можешь Машу спросить, — и поворачивается к стоящей позади него Марии Ильиничне, та широко улыбается и кивает, подтверждая слова сына, — мама, — Дима внимательно вглядывается в мое лицо, — ты плакала?

Понимаю, что дать волю слезам было непростительной ошибкой, сын не должен был этого видеть, дети не должны видеть родителей несчастными.

— Нет, что ты, сынок, — улыбаюсь сыну, — просто в глаз что-то попало.

Сын продолжает хмуриться, но вопросов больше не задает, мой маленький защитник.

— Пойдем, — говорю сыну и беру его за руку, — тебе уже пора спать.

Чистим с сыном зубы, а после укладываю его в кровать и беру в руки книгу со сказками братьев Гримм, ему, конечно, еще рановато, но я прекрасно научилась сглаживать углы и опускать подробности. Дима засыпает спустя двадцать минут, поправляю одеяло, целую сына и выхожу из детской. Мария Ильинична уже скрылась в своей спальне, а я бреду на кухню, ставлю чайник, после чего нахожу в гостиной свою сумку, вынимаю из нее папку с документами и возвращаюсь на кухню.

Олег появляется ближе к четырем утра, веселый и, кажется, совсем не уставший. Останавливается, видимо, не ожидая увидеть меня.

— А ты чего не спишь? — спрашивает он.

Действительно, чего это я не сплю, когда мой муж проводит ночь в компании чужой женщины и при этом не может быть мужиком и сказать правду. Злость закипает и растекается лавой по венам, но я стараюсь держать себя в руках. Никогда не опускалась до скандалов и сейчас этого делать не собираюсь.

— Где ты был? — улыбаюсь и поднявшись с места, подхожу к мужу, от которого за версту разит уже знакомым парфюмом. Хоть бы душ принял и переоделся.

— Работал, — он пожимает плечами, берет меня за руку и тянет на себя, а мне становится противно, от запаха этого, от его наглой лжи, от всей этой мерзкой ситуации.