— Это Вы хотели со мной поговорить по поводу девушки? — спросил мужчина средних лет.

Поднялся с места и протянул руку доктору, тот пожал ее в ответ.

— Да, — кивнул я, — хотел поинтересоваться, что с ней и как она?

Врач как-то странно на меня посмотрел, а потом произнес:

— Вы, молодой человек, с какой целью интересуетесь? — еще один, блядь, достали.

— Родственник я, — ответил первое, что пришло в голову. И судя по тому, как вытянулось лицо доктора, ответ был неверным.

— Давайте так, — вздохнул доктор, усаживаясь на скамью, — либо Вы мне сейчас говорите правду, либо я вызываю полицию, потому что видел я ее родственников, те еще…..В общем, либо правду говорите, либо уходите.

Занавес, блядь, надо же было так облажаться. Решил испробовать туже стратегию, что и с медсестрой, потянулся к внутреннему карману, но тут доктор снова заговорил:

— Даже не думайте предлагать мне деньги, — покачал он головой, — я на зарплату нормально живу, говорите правду или уходите.

Какую правду я мог ему рассказать, когда сам не понимал, что здесь делаю. Ну хочет правду, будет ему правда, буду выглядеть идиотом, конечно, но раз уж вляпался во все это, надо до конца доводить, поздно заднюю давать.

Рассказал все, как есть, думал врач сейчас у виска пальцем покрутит и пошлет меня куда подальше, а он удивил.

— Нормально все с ней, организм молодой, подлечим и отпустим — как-то по-доброму проинформировал меня доктор.

И чего меня так накрыло? Чего за девку чужую переживаю, мало ли таких на свете, жизнью обделенных? Прошел бы мимо, но нет, сижу тут с доктором, состоянием девчонки интересуюсь. Совсем, видно, крыша поехала, раз на благотворительность потянуло.

— Может нужно что? — прервал я наше молчание, — не знаю, препараты какие?

Врач покачал головой, и тяжело вздохнул.

— Да есть у нас все, — усмехнулся он, — только не в лекарствах ведь дело. Она здорова уже практически, подлечим еще чуть-чуть, а потом…

Он остановился, прикрыл глаза и потер переносицу.

— Что потом? — переспросил я. Не нравилось мне это «потом», и реакция доктора не нравилась, я таких, как он, видел уже, фанаты своего дела, за каждого пациента болеют, через себя пропускают, таких, блядь, по пальцам пересчитать.

— А потом в детдом, — хрипло произнес он и взъерошил волосы.

— В детдом? — не сдержался я, — вы же сказали, что у нее есть родственники!

— Прав их лишили, — вздохнул он, — девчонка здесь постоянный посетитель, прописать ее уже здесь можно, родители, как нажрутся, так буянят.

— Блядь, — рыкнул я, — простите, нервы ни к черту. Сколько ей?

— Семнадцать, — пожал плечами врач.

Семнадцать, взрослая почти, ну какой детдом, ее же там сверстники сломают, даже несмотря алкоголиков родителей, не выживет она там, не выживет.