А так кто может оспорить мое внезапно вспыхнувшее чувство к герцогине, особенно после того, как я столько ей помогал, вытаскивал из передряг. Да и после ее показательного выступления с этой идеей у меня возникла мысль убить сразу трех шрыршей: ее патент даст мне славу, почет и уважение, я намерен его использовать на полную мощность; второе – проклятая усадьба – я уверен, призраки сообщили ей, где скрыты сокровища, а там столько необходимых мне артефактов, что с ними я стану всемогущим. И, наконец, третье – утру нос герцогу Дорге, ведь это по его милости я заслужил опалу императора. Ты знаешь, я привык раздавать долги. И когда взойду на трон, он будет первым, кто лишится всего. – В голосе ректора было столько предвкушения, что я непроизвольно скривилась. Вот мерзавец!

– А что с ее изобретением? Отдашь мне? – и столько предвкушения пополам с уверенностью.

– Конечно, любимая. Завтра заберу все записи, закончу ритуал, и на этом все, – ответил Гротх.

– Все равно я беспокоюсь. А вдруг в твои планы кто-то вмешается? – проявила опасение леди Мориато.

– Не вмешается. Я же тебе самого главного не сказал, у девчонки магия созидательного желания. Все, что она захочет, сбывается. Вот она мне и пожелает… много всего.

Мои кулаки то сжимались, то разжимались. Хотелось ругаться, а еще лучше лично разорвать ректора на мелкие куски.

– Тогда это действительно все меняет. Хм, девчонку сделаешь королевой? – ревниво спросила маркиза.

От смеха мужчины мне стало нехорошо."

"– Это шутка? У меня только одна королева, ты. К тому же у нас скоро будет ребенок, а он должен родиться в законном браке. Что касается юной герцогини, план простой: ей уже приготовлено место в гареме Абрахташа. Не думаю, что она там долго протянет, учитывая пристрастия шаха к жестокости.

– Но ее будут искать, – вполне резонно заметила гостья.

– Не будут. Неопознанное тело найдут под обрывом. И я, как безутешный муж, поведаю всем, что это моя дражайшая супруга, по которой я скорблю. А сам Абрахташ будет молчать, ему тоже невыгодно распространяться.

– Милый, я в тебе нисколько не сомневалась, – пропела девушка и дальше до слуха донеслись поцелуи.

Стало так мерзко и гадко, что я обхватила себя за плечи, меня бил озноб. Питомица подлезла под руку, я ее обняла и уткнулась в густую шерстку. Мягкая и гладкая, она успокаивала, но слезы все равно полились из глаз.

– Ну-ну, успокойся, ведь рядом те, кто тебя любит. Тебе бы обратить внимание на другого парня, он к тебе давно неравнодушен, – произнесла пантера.

– Если ты о Ксьере, то он с Райэрой, подруга любит его, а я не из тех, кто становится на пути, – выговорила с надрывом и всхлипнула.

– Какая же ты еще глупая.