Мужчина дышал тяжело, рвано. Прижимался к моему лбу своим. Сладко придавил мои бедра к постели. А я чувствовала, как твердая гладкая плоть легко скользит по мокрым складочкам, едва касаясь входа."

"– Можно мне... Можно? Сабина... девочка моя... – срываясь, шептал Глеб.

А я смотрела в его тягучие, темные, точно растопленный шоколад, глаза. Сейчас со мной был не тот заносчивый и мерзкий тип – Глеб Алексеевич Широков, которого я ненавидела. Со мной был рядом мужчина, который просил и которому сложно было отказать, потому что я...

– Да-а-а.., – выдохнула я всего одно слово и шире развела бедра, впуская твердую плоть глубже.

Я знала, что сейчас случиться. Знала о боли при первой близости с мужчиной. Знала о последствиях. Знала о том, что в двадцать лет не каждая девушка хранит девственность, и, возможно, Широков считает меня девушкой с опытом, а потому не станет осторожничать. Словом, я все понимала, несмотря на то, что мое тело, как и разум, все еще плавали в нирване.

Плавное скольжение отозвалось резкой болью, и я вцепилась пальцами в обнаженные мужские плечи. Наверное, даже оцарапала ногтями.

Глеб замер. Я с трудом разлепила тяжелые веки. Видела в темных глазах абсолютно разнообразные эмоции.

– Ты моя, Сабина! – припечатал Глеб твердо и непоколебимо, но поцелуй, которым он коснулся моих губ, был невероятно нежным.

И скольжение повторилось. Пусть боль никуда и не делась, разрывая меня изнутри. Но все же было легче.

Глеб двигался аккуратно, за что я была ему очень благодарна. Я чувствовала, как мужчину бьет крупная дрожь, а его дыхание срывается, смешивается с глухими то ли рыками, то ли стонами.

Очень неожиданно и внезапно мой мир завертелся. Глеб изменил положение, и теперь я сидела на его бедрах, а он все еще был глубоко во мне. Но теперь... теперь все было иначе, острее, приятнее, и боли почти не было.

Глеб приподнял меня и вновь вернул на место так, что тугая плоть растянула меня изнутри. Проникновение получилось настолько глубоким, что я вскрикнула и застонала, приветствуя новое движение. Мне нравилось то, что делал Глеб с моим телом. Его пальцы касались меня там, где мне этого хотелось. Осторожно гладили, размазывали влагу, и я уже двигалась сама навстречу удовольствию.

Я упиралась ладонями в широкую грудь мужчины. Раскачивалась, послушная крепким и горячим рукам, следуя извечному ритму.

Мне было удивительно хорошо, сейчас, в эту самую секунду, с единственным мужчиной на земле.

И когда удовольствие стало нестерпимым, когда, казалось, что я сейчас взорвусь и улечу куда-то далеко-далеко, Глеб резко вскинул бедра, вонзившись в меня настолько глубоко и сильно, что я закричала.

Меня тут же прижали к крепкой груди, впечатали так, что я не могла пошевелиться. И не хотела.