Так значит? Целует одну, а утро встречает с другой?

Сквозь стиснутые зубы вырвалось тихое рычание, а желание ворваться в лавку и нарушить их идиллию стало почти непреодолимым.

Демоны не прощают. Не терпят. И уж точно не делятся тем, что считают своим. Они забирают то, что хотят и жестоко наказывают за предательство. Уж мне ли, с моими обрубленными крыльями, этого не знать."

"Ревность причиняла боль. Не такую, как с Варрахом, когда тот завел себе вторую жену. Это была другая боль, она смешивалась с разочарованием и обидой, цеплялась когтями за сердце, причиняя мучение. Она лишала сил и по кусочку отламывала от брони, обнажая душу. Откровенная, неправильная, неожиданная, напоминающая о том, что я живая и что банальные человеческие слабости свойственны не только простым людям.

Это испугало.

Я отпрянула от окна, прижав руку к груди и пытаясь успокоить взбунтовавшееся сердце.

— Он там?

Я уже забыла о том, что не одна.

— Он занят, — с этими словами резко развернулась и развернулась в сторону площади. Не нужен мне этот Светлый. Мне не привыкать самостоятельно разбираться со своими проблемами.

Старуха ничего не сказала, только крякнула, недовольная тем, что снова надо куда-то идти.

Чтобы не привлекать внимание, я оставила на лавке возле помоста, а сама направилась к дому Эберли.

После увиденного в лавке Темной, меня съедала ярость, требующая немедленного выхода. Я решила спустить ее на чету Эберли, так самозабвенно пытающуюся испортить жизнь Лилии. Взлетела по ступеням и ухватившись за кованый дверной молоток, громко постучала.

Открыли не скоро. Пришлось еще дважды стучать, прежде чем слуга распахнул дверь. Не дав мне и рта открыть, он чопорно произнес:

— Ожидайте на улице. Хозяин сказал, что сейчас выйдет к вам.

Хочет говорить в присутствии свидетелей? Что ж, тем хуже для него.

Я вернулась к Дарёне:

— Будь готова выйти, когда я тебя позову.

— Как скажешь.

Ждать пришлось недолго. Спустя десять минут двери распахнулись, и на пороге появился сам Эберли, а за его спиной маячил угрюмый Юджин.

— Лил, подойди ко мне, — с неожиданным теплом произнес глава города.

Спрятав усмешку, я послушно подошла ближе. Предвкушая интересное, любопытные прохожие тоже начали стягиваться к крыльцу.

— Я поговорил с сыном. Он осознает и признает все свои ошибки, и будет наказан публичной поркой за содеянное, — торжественно объявил Эберли, а сын, стоявший в шаге позади, нахохлился еще сильнее.

Мне даже стало интересно, что придумал этот старый боров, но к дальнейшему повороту событий, я оказалась не готова.

— Его поступок непростителен и скомпрометировал тебя. Затронул твою честь и достоинство. Поэтому…чтобы искупить вину, и восстановить твое доброе имя, Юджин Эберли обязан взять тебя в жены.