И глаза у нее засияли, как у лисы, пробравшейся в курятник

— Даррен! Я ждала тебя!

— Я же обещал.

Похоже вовсе не за мной Светлый пожаловал в эту лавочку. Это отозвалось глухим недовольством внутри.

— Ты занята? Я подожду, — невозмутимо произнес он, не обращая на меня никакого внимания.

— Мы быстро, — Киана бросила на меня виноватый взгляд.

Ей не терпелось избавиться от меня и остаться наедине с объектом своего обожания, но и покупателя терять не хотелось. Меня слегка подташнивало от того потока сладости и умиления, что волнами расходился от нее во все стороны.

Темная была давно и беспросветно влюблена в Светлого.

Почему меня так сильно раздражал этот факт?

— Заберу все, — я выложила на прилавок оставшиеся монеты и подтянула к себе рулон.

— Спасибо! Заходи еще. Поболтаем

Болтать — непростительная роскошь для свергнутой королевы, но я кивнула и, забрав покупки, направилась к выходу.

Глава 22

Я прошла мимо Даррена, со скучающим видом подбирающего косяк плечом, и ощутила очередной всплеск раздражения. Будто меня касалось, то, что между ними происходило.

Чужие шагни никогда не были объектом внимания Верховной Демоницы, поэтому я осадила саму себя, и гордо вскинув подбородок, покинула лавку.

Сэм встретил меня тихим недовольным храпом. Ему надоело стоять посреди улицы на солнцепеке. Я прикрепила рулон рядом с остальными покупками, взяла мерина под уздцы и повела к коновязи на центральной площади.

Он тут же опустил голову в корыто и, размеренно двигая мягкими губами, принялся пить тепную мутную воду. Я же стояла рядом, задумчиво ковыряла носком песок в просветах между серыми плоскими булыжниками и слушала город.

Вопросов к этому месту возникало все больше.

Темных было еще двое. Совсем убогих, даже слабее хитрой лисы Кианы. Зато Светлых прибыло. Я насчитала не меньше десятка. Не такие уж и слабые, как показалось на первый взгляд.

Охотника не было видно, но это не означало, что его не было где-то поблизости. Скользкий тип, как и все Охотники прекрасно сливался с местностью и умел оставаться незамеченным.

Я снова так погрязла в своих мыслях и рассматриванием присутствия Тесных-Светлых, что пропустила приближение обычного человека.

— Угадай, кто.

Чьи-то неприятно мягкие ладони прикрыли мне глаза. Я едва сдержалась, что не набросить на наглеца и не впиться зубами в его горло. Окаменела, пытаясь сдержать себя в руках."

"Голос был слащавым и отталкивающим. Полным того самого покровительственного снисхождения, с которым обращаются к маленьким несмышленым детям.

— Узнала?

В этот раз воспоминания Лилии откликнулись. Взвились праведным гневом до самых небес и затопили доверху.

Это был он. Тот, кого она якобы бросила и отравила. Тот, за кого ей мстили местные жители, разгромив усадьбу.