Охотник мог одним махом снести ее вместе с забором и покосившимся домом, но предпочитал изображать простого, приветливого парня.

— Я не услышала о причинах, которые привели тебя сюда… Райм.

— Любопытство. Столько невероятных слухов про одну единственную девушку… Я не мог не придти и не познакомиться лично, — доброжелательно улыбнулся он.

Будь на моем месте обычная девочка – непременно бы растаяла от этой улыбки.

Пришлось подыгрывать.

— Я была бы очень благодарна, если бы ты помог открыть дверь в дом. Мне не хватает сил.

— С удовольствием, — легко скинув задвижку, он зашел в запущенный двор.

Шаг у него был легкий и по-звериному бесшумный, несмотря на осколки стекол и черепицы под ногами.

Я посторонилась, пропуская его на покосившееся, скрипучее крыльцо.

— Ключ есть?

— Потеряла.

— Обойдемся без него, — он достал из кармана брюк небольшой складной нож, выдвинул лезвие и принялся ковыряться в ржавом навесном замке.

Я стояла позади и снова жалела о невозможности применить силу. Охотника прочитать сложнее, чем простого человека, но зато сколько интересного скрывалось в его голове.

С неприятным лязгом замок распахнулся и повис на дужке.

— Готово, — Райм снял его и повесил на гвоздь рядом со входом.

Потом взялся за ручку двери. Она затрещала и нехотя поддалась.

— Добро пожаловать, — сказал Охотник, ненавязчиво протягивая мне руку, чтобы помочь подняться на крыльцо, — аккуратно, ступени совсем ветхие.

Я усмехнулась.

Не помочь он хотел, а прикоснуться. Кожа к коже. Рассчитывая считать то, что спрятано.

Я смело вложила руку в раскрытую ладонь.

Хватка у него была жесткой. Давил не настолько, чтобы причинить боль, но держал крепко.

Я беспечно улыбнулась. С затаенным удовольствием наблюдала, как он хмурится, пытаясь понять, что к чему. Силится разгадать меня, но видит простую девушку.

— Позволишь, — кивнула на ладонь, когда рукопожатие стало неприлично долгим.

— Прости. Залюбовался.

Хитрый и язык хорошо подвешен. С ним надо держать ухо востро.

— Ты меня смущаешь, — сказала я и, пройдя мимо него, первая шагнула в дом.

В прихожей было темно и пахло мочой. Я прошла дальше и очутилась в некогда уютной столовой, совмещенной с кухней.

Запустение, грязь и разруха…

Большой круглый стол был разбит пополам и лежал на боку, безвольно распластав резные ножки. Стулья раскрошены в щепу. По углам сиротливо ютились остатки кухонных ящиков с оборванными дверцами. Кругом остатки битой посуды.

Осторожно ступая по осколкам, я двинулась дальше. В гостиную."

"Здесь дела обстояли еще хуже. Картины, которые собирал отец Лилии, пропали, вместо них по стенам тянулись бранные надписи и пошлые рисунки.