Несколько эксцентричный, но, мне думается, Мириам подберет к нему ключ.

— Я тоже надеюсь. Она уже до неузнаваемости изменила его. Никогда не видела его таким милым и покладистым. Он даже двигается иначе, раньше он не ходил, а шагал. — Эшли отпила кофе и откровенно залюбовалась профилем Лоренса: линия нижней губы одновременно свидетельствовала о твердости и чувственности. Ее мысли потекли было по знакомому руслу, но она не дала себе расслабиться. Оглядев просторную гостиную, она поинтересовалась: — А где же он?

Лоренс пожал плечами.

— Чарли? Вроде бы собирался посмотреть, как ты работаешь.

— Мог бы спросить разрешения. Он однажды довел одного художника чуть ли не до инфаркта — и все из-за того, что ему вздумалось посмотреть неоконченную картину. Пойду-ка поищу его.

Больше всего Эшли беспокоилась о том, чтобы никто без спросу не заглядывал в ее студию и не трогал инструменты. А Чарли, она прекрасно знала, считал свои территориальные права неограниченными. Не успела она дойти до двери, как увидела отца. Он вошел, держа в руках по портрету. У Эшли все оцепенело от гнева и беспомощности, когда она увидела незавершенный портрет Лоренса. Как она могла забыть! Эту картину давно пора было закрасить! Почему, ну почему она не сделала этого?!

— Чарли, не смей! Ты не имеешь никакого права…

— Эшли, доченька моя, это чертовски здорово! Ей-богу, ты пишешь почти как я. Этого я бы не сказал ни об одном нынешнем художнике. Портрет мальчика — выдающееся, глубокое произведение, замечательное качество света! Тебе блестяще удается размытый фон, просто новое слово в импрессионизме. Превосходно! Кое-чему я тебя все же научил. — Он водрузил на стол портрет Денни и обернулся ко второй работе. — Но вот это настоящий полет. Милая, ты превзошла саму себя!

— О, Чарли, прошу тебя, — взмолилась Эшли. На миг ей захотелось выбежать из комнаты, но она взяла себя в руки. Вся сжавшись, Эшли отчаянно взывала к своему мужеству. Жаль, что у нее нет набросков Зилы или еще кого-нибудь, к примеру Кэтрин, тогда можно было бы сказать, что у нее такая привычка — зарисовывать всех, с кем она встречается.

— Эшли, пожалуйста, разреши нам посмотреть! — воскликнула Мириам.

Эшли молча отошла к балкону и отвернулась. Остальные обступили портреты, стоящие на столе. Одним из них Эшли по праву гордилась, а второй каждым штрихом выдавал все ее чувства.

9"

"Эшли вышла на балкон. Из комнаты доносились то громкие восклицания, то все стихало. Запрокинув голову, она подставила лицо прохладному ночному воздуху. Как же найти убедительное объяснение тому, что она без разрешения написала портрет Лоренса, ничего ему не сказав? Ей до сей поры было невдомек, как сама она раскрылась в этом портрете.