В негодовании она отшвырнула его руку и вскочила. Вот же наказание: он пристает к ней, не успеют они остаться наедине!

— Я же сказала, что мне безразлично…

— Тише, дорогая. По-моему, у тебя на шее сидит клещ. — Он усадил ее на стул.

— Что-о?! — Она схватилась за шею. Лоренс оттолкнул ее руку и наклонился ближе. Его запах еще больше смутил ее.

— Да, и в самом деле клещ, — определил он.

— Лоренс, сними его с меня! Скорее, Лоренс! Умоляю! Я не выношу, когда по мне кто-то ползает, а мне его не видно! — завопила Эшли, снова подскочив со стула и вцепившись в его плечо обеими руками.

Он опять заставил ее сесть, убрал волосы с шеи и принялся рассматривать насекомое. Эшли ощущала его теплое дыхание и уверенные прикосновения, но волновало ее совсем не это.

— Так, сейчас он не ползает. Наоборот, по-моему, хорошо присосался. Сейчас я возьму что-нибудь… — Он выпрямился и ободряюще погладил ее по плечу.

Она порывисто сжала его руку.

— Лоренс, не уходи! Прошу тебя, Лоренс! Ты не понимаешь… — В дикой панике она не замечала выражения его глаз. Ей пришло на память, как в одной из захудалых студий отца полчища ужасных насекомых пировали на ее нежном детском тельце, пока их не обнаружили и не уничтожили.

— Ты меня удивляешь, Эшли, — нежно проговорил Лоренс, притянул ее к себе и с улыбкой посмотрел в испуганное лицо. — А где же вся твоя независимость? Что творится с женщиной, которая одной левой покоряет лошадей, горы, не говоря уже о социальных предрассудках?

— Не смей! — Она вздрогнула и спрятала лицо у него на груди. — Лоренс, ну прошу тебя, сними с меня эту пакость! Я… я сделаю все, что ты скажешь, только убери его.

Вся операция заняла несколько минут, и потребовались для нее всего-навсего пузырек с камфарой и пинцет. К концу процедуры Эшли уже начала волноваться по поводу своих безрассудных обещаний. Вскоре Лоренс показал ей маленького клеща, чиркнул спичкой и поджег его.

— Слава богу, это всего лишь неопасный лесной клещ, захотел полакомиться сочной едой. Ну, все в порядке?

— Д-да. — Она прерывисто вздохнула. — Прости, что вела себя как маленькая. Мне нравятся и божьи коровки, и бабочки, и даже пчелы, правда на расстоянии; змей и мышей я не особенно жалую, но не боюсь, но вот невидимых врагов не переношу.

После истерики ей было весьма неловко. Увидев же выражение его лица, она ощутила неловкость иного рода.

— Ну все прошло, забудь. Мы все чего-то не переносим. Я, например, не переношу тесных, замкнутых пространств.

— У тебя клаустрофобия?

— Не то чтобы… просто мне больше по душе открытые, широкие просторы. Поэтому я стараюсь бывать здесь как можно чаще.

Беседа немного успокоила Эшли. Она и подумать не могла, что у Лоренса О'Мэлли имеются слабости, и тем более не предполагала, что он в них признается.