Я не двигаюсь с места и твердо заявляю:

— Я хозяйка. Заплачу деньгами. По городским расценкам, — уточняю я, чтобы проверить его алчность, ведь это действительно гораздо больше, чем можно было бы выручить в деревне.

Маленькие маслянистые глазки старосты округляются, но явно не потому, что я много предложила.

— Но как же… Я же за землей… — начинает кудахтать он.

— Либо деньги, либо нет сделке. Земли больше не будет.

Глава 20. О храбрых мышах и красивых мерзавцах

Лира смотрит на меня, хмурится, но не спорит. Надо бы поподробнее ее расспросить о ее договоренностях: что-то слабо верится, что Лира спокойно раздавала землю аж телегами на протяжении нескольких лет.

В глазах старосты мелькает раздражение, взгляд становится колючим, как у человека, который не доверяет никому, потому как сам привык обманывать. Значит, моя чуйка меня не подводит.

— Хозяйка? — серьезно спрашивает он. — Неужто тетушка Ли все-таки решилась продать свое драгоценное поместье?

Глазки бегают, ищут что-то, цепляются за драконово дерево (и в этот момент я радуюсь, что оно ещё не отличается от обычных ростков), сужаются, снова оценивают меня.

— Это уже не ваше дело, — говорю я. — Что насчет сделки?

Конечно, мы рискуем на какое-то время остаться без яиц и молока, но раздавать землю сомнительным личностям — ещё больший риск.

— Тетушка Лира, — в голосе старосты появляются нотки злости, — подтвердите этой вашей новой… хозяйке, что с момента прошлого обмена на землю Элина приносила тебе ещё два кувшина молока, крынку сметаны и корзинку яиц.

Хм… Пытается набить цену, хотя даже мяса не было? Негусто что-то, негусто.

Перевожу взгляд на Лиру, та кивает.

— Учту все, — поднимаю бровь. — Мы же тут не для того, чтобы друг друга обмануть?

Лицо старосты аж передергивает.

— Не думаю, что жителям понравится ваше решение, — пытается надавить на меня староста. — Земля для крестьян не то же самое, что монеты.

— Ждите здесь, — говорю я.

Да, наверное, от тщедушной девчонки такое не ожидаешь, но староста, хоть и жаден, достаточно предусмотрителен, чтобы сначала присмотреться.

Возвращаюсь в дом, чтобы взять монет.

— Не нравится он мне, — говорит Чес, шебарша рядом.

— Мне тоже, — говорю я, отсчитывая серебрушек. — Сдается мне, он тот ещё крендель.

— Страшно тебя тут одну оставлять, — деловито заявляет мышонок, — но я залезу в телегу да посмотрю за ним.

— Какой самоотверженный Честер! — улыбаюсь я и подставляю руку, чтобы он на нее забрался. — Но ты правда очень поможешь. Только будь осторожен, а то как я без тебя.

Он довольно поднимает мордочку и залезает на ладонь, слегка царапая ее коготочками.

Поросячьи глазки старосты алчно следят за монетами, которые я пересчитываю прямо перед ним, озвучивая вслух цены.