– И чего он взъелся? Неужели до сих пор мстит за твоего отца? Нельзя же так!

От упоминания папы внутри неприятно сжалось, но я нашла в себе силы промолчать.

Надеюсь, он это ляпнул, не подумав.

Бывает.

– Ладно, Эверли. Но в следующий раз ты не отвертишься, поняла?

Я послушно кивнула, чувствуя, как внутри разливается предательское облегчение. На На корне языка ощущался горьковатый привкус самообмана – я ведь вовсе не хотела идти с ним в город.

“Потому что влюблена в другого,” – печально вздохнул мой внутренний голос, и я не нашла чем возразить.

Шагая к общежитию, я ощущала, как с каждым шагом тяжесть внутри таяла. Будто камень, висевший на шее, растворялся в воздухе.

Подумаешь, делегация из Кэррей?

Они каждый год торжественно проезжают по главной улице.

Таковы традиции.

Всё же, они наши союзники, друзья и спасители.

Правда, в прежние годы я не решалась пойти смотреть процессию, да и мама разделяла мои опасения. Мне всё время казалось, что не имею права смотреть на них, как дочь предателя."

"– Всё, что ни делается, всё к лучшему, – проговорила я вслух, убеждаясь в правильности своего решения.

– Потрачу время с пользой. Почитаю книги и сделаю домашние задания, тем более Мэйв до вечера не будет. Отдохну в тишине и спокойствии.

“Ой, как же, – мелькнула непрошенная мысль. – А если бы Орхард тебя пригласил, ты бы уже радостно гарцевала у ворот.”

– Обойдётся, – пробормотала я сквозь зубы, злясь на саму себя за эту слабость.

В холле общежития меня окутал прохладный воздух. Запах воска для натирки пола смешивался с ароматом зелёных растений в настенных кашпо. Комендантша заметив меня, тут же встрепенулась, откладывая в сторону очередной глянцевый каталог.

– Ой, Дельвиг! – воскликнула она, оправляя складки на нежно-розовом платье с кокетливыми бантиками. – Я уж думала, здесь до вечера никого не будет. Кстати, тебе тут письмо, охранник принёс буквально пять минут назад.

Мне письмо?

– От кого? – настороженно спросила я, но женщина лишь махнула рукой.

– А я почём знаю? Держи давай.

Пальцы осторожно взяли конверт. Простая бумага, без гербов и печатей, только моё имя в углу, выведенное чётким, незнакомым почерком.

Ногти впились в ладонь, когда я развернула листок.

“Малышка Дельвиг, если ты читаешь эти строчки, значит ты решила пропустить всё самое интересное и не увидишь, что случится с твоей матерью. Заранее приношу свои соболезнования.”

Глава 51

Меня будто кипятком ошпарило!

Я до боли вглядывалась в строчки, а они, будто издеваясь, прыгали на сероватой поверхности бумаги.

Мама!

Мама в опасности!

Не осознавая, что творю, я смяла письмо и выскочила из холла. Ноги сами понесли вперёд.