— А, товарищ старший лейтенант! — голос за дверью явно повеселел. — Что же вы сразу не сказали, что свои? Сейчас!

— С каких это пор вы стали ему свои? — я с подозрением уставился на Лебедкина.

— Ну, тут я как папка для всех, — пожал плечами Семен. — сельский участковый как поп, повитуха и судья в одном лице. Вопросы разные решает. От мордобоя до семейных скандалов, от хулиганств до краж банок и куриц да дележки скота. Власти далеко, а я всегда рядом. Вот и выходит иногда, что свой.

Я сделал вид, что поверил. Тем временем лязгнул металл и дверь распахнулась, на косяке болтался только что откинутый крючок.

В проеме вырос человек в рваных полинявших трико и в засаленной тельняшке. Мутные глаза, белесая щетина и неряшливые слипшиеся светлые волосы делали его похожим на пресловутого Сергея Юрьевича Белякова из Таганрога. Едва он увидел всю нашу компанию, улыбка вмиг сползла с его лица.

Горохов деловито отодвинул хозяина в сторону плечом и протиснулся в хибару с единственной комнатой. В отличие от Белякова, у Балаганова телевизора не оказалось. И разговаривать ему долгими зимними вечерами приходилось самому с собой, очевидно.

В нос ударил запах застарелого табачного дыма, перегара и жареной картошки, что шкворчала в почерневшей чугунной сковороде на на печке. Старая закопченная печурка полыхала жаром, поленья щелкали внутри нее, как канонада. Отчего казалось, что потрескавшаяся на ее боках штукатурка вот-вот совсем осыплется.

Нехитрое убранство дома состояло из старого комода, деревянного кухонного стола с промасленной и изрезанной столешницей, пары стульев и кровати, сколоченной из неструганных досок.

Горохов, оглядевшись, брезгливо поморщился.

— Афанасич, — хозяин прокашлялся в кулак и сглотнул. — Это кто с тобой?

— Мы из охотинспекции, — деловито ответил Горохов.

— Ага, как же, — недоуменно замотал головой алкаш. — И совсем вы на них не похожи. Что я, инспекторов не знаю, что ли? Лица у вас слишком бритые и гладкие. И пальтишки на вас не для лесных похождений. Афанасич, ты кого привел?

Михаил снова вопросительно уставился на участкового, но тот молчал. Вот паразит. Мог бы и предупредить еще в машине, что Мишаня нас раскусит — ведь мы же при нем говорили. Мы ж не знали, что в вопросе внешности охотинспекторов он подкован.

— Мы из милиции, — перестал валять ваньку Горохов. — Оружие показывай. Где ствол? А-а… Вот он.

Следователь увидел стоящий в углу старенький “ИЖ” с цевьем, перемотанным заскорузлой высохшей изолентой.

— Если вы по части изымать оружие, товарищи, — засуетился Балаганов, — то слезно прошу не забирать его. Это ж мой кормилец. Да у нас полдеревни со стволами неоформленными.