Дело близилось к вечеру. Сельчане уже должны были быть дома.

— Ну что, Сема? — Горохов потирал руки. — С кого начнем? Прямо в лоб ничего местным не говорим. Мол, зашли проверить оружие. А мы с Андреем, стало быть, из областного подразделения лицензионно-разрешительной работы. Наша задача — нарыть все ружья шестнадцатого калибра. Владельцев оружия ты, надеюсь, всех своих знаешь? Проверяешь же их регулярно по заданию разрешиловки? Условия хранения и прочий быт в справках описывать должен.

— Официально у меня тут всего три оружейника, — пожал плечами участковый.

 — Но у тех калибр не тот. Остальные нелегально владеют.

— Во как! — Горохов снял пыжиковую шапку и почесал макушку. — Хорошо хоть, что сказал сейчас. Тогда легенда будет у нас другая. Мы из охотинспекции. Мол, браконьеры завелись в округе, используют ружья двенадцатого калибра. Ищем гадов. Стало быть, все, у кого шестнадцатый, нам добровольно стволы свои засветят. Дескать, не браконьерничали. Какое зверье тут у вас редкое и для промысла запрещенное? Слышал, что барсы снежные в Хакасии имеются? Хотя нет, — Горохов дал себе минутку подумать.

 — Барсы — это, скорее, уже легенда. Придумай-ка зверя попроще. Есть еще краснокнижные?

— Да тут каждый третий браконьер, — озадаченно пробормотал Лебедкин. — Народ тайгой живет. Орехи собирает, зверя бьет. Власти сквозь пальцы смотрят на отсутствие всяких лицензий. Места не заповедные, и всегда народ кормился от леса.

Участковый смотрел на нас так, будто приходилось взрослым людям объяснять, сколько будет два и два. Явно размышлял, а как вообще с этими городскими разговаривать. Я, конечно, был вовсе не из Москвы, но и вовсе не так близок к лесу и натуральному хозяйств

— Вот и хорошо, что люд непуганный, — кивнул шеф.

 — Значит, ружья утаивать не будут.

— Никита Егорович, — покачал я головой. — Мы не очень похожи на инспекторов-охотоведов. Мне кажется, те попроще одеваются.

— Да, ладно, Андрей, не заморачивайся. Может, мы из головной конторы прибыли, начальство инспекции, так сказать. Начальства у нас много, самим запутаться можно. И потом, народ тут дремучий, откуда им знать, как выглядит руководство охотинспекции. Так ведь, Сема?

Участковый вместо ответа пожал плечами, решив больше не подбирать слова.

Мы вылезли из машины на безлюдной центральной улочке села. Если бы не сизые столбы дыма от печных труб и единственной лошаденки с телегой, что пронесла мимо мужичка в фуфайке, то можно было бы подумать, что деревня необитаема.

— Веди, шериф, — кивнул Горохов участковому.

— Никита Егорович, — вмешался я. — Предлагаю начать вон с того домика. Туда местный зашел с ружьем, который со Светой разговаривал. Я запомнил.