А ежели вы к нему сейчас сами сходите и за сироток попросите, то Господь непременно вам доброе дело зачтет."

"Со слов Лесты я знала, что сегодня вынесли последнее решение о наказаниях. Но поскольку сама она услышала все это от сплетничающих слуг, то достоверность сведений была несколько сомнительная. Кроме того, у меня были вопросы на которые герцог мог ответить только лично. Так что за несколько дней до отъезда из замка я попросила герцога принять меня -- нужно было узнать подробности и попросить о снисхождении к дочкам Белинды. На детях нет и не может быть вины.

***

Замок я по-прежнему знала очень плохо, так как никогда толком не жила в нем. И в этой комнате не бывала. Похоже, какие-то гостевые покои, обставленные достаточно богато. Герцог сидел за столом, небрежно сдвинув с него тяжелую бархатную скатерть: она неряшливым комком лежала на краю. Его светлость что-то торопливо записывал на больших листах. Сенешаль проводил меня к креслу, и его светлость как-то устало улыбнулся, глядя на меня:

-- Рад видеть вас, госпожа баронесса. Вы прекрасно выглядите.

-- Спасибо, ваша светлость, но я хотела поговорить о дочерях барона.

Герцог поморщился, как от зубной боли, встал со своего стула и несколько минут молча прохаживался по комнате, сложив на груди руки так, как будто замыкался от меня и моих слов, потом остановился напротив моего кресла и заговорил:

-- Госпожа баронесса, я вполне понимаю ваши чувства к этой истории, но девочки здесь не виноваты ни в чем. Они и так оказались втянуты в самое грязное дело, о котором я только слышал. И я не думаю, что мстить неразумным крохам…

-- Вы с ума сошли, ваша светлость?! – я вскочила с кресла и, с возмущением глядя на него, отчетливо повторила: – Вы точно сошли с ума!

Я оказалась неприлично близко к его светлости и за эти короткие мгновения успела рассмотреть и заострившиеся от усталости черты лица, и глубокие тени под глазами, и тонкие гусиные лапки в уголках глаз. Он смотрел на меня растерянно и с недоумением, вопросительно задрав левую бровь и заломив ее смешным “домиком”. Почувствовав себя неловко, я сделала шаг назад, уселась в кресло и заговорила:

-- Я пришла к вам по просьбе баронессы Хордер, она изъявила желание взять девочек на воспитание. Но тут есть один важный момент.

Герцог, все это время возвышавшийся надо мной, наконец-то шумно выдохнул, обогнул стол и уселся на свое место. Несколько небрежным жестом сдвинул в сторону бумаги, как примерный ученик, сложил руки на столе одну на другую и, тепло улыбнувшись, проговорил:

-- Ну и слава Вседержителю… Я рад, госпожа фон Розер, что не мстительность привела вас ко мне. Слушаю.

-- Баронесса не слишком богата.